Заметка переводчика: Глава ещё не проверялась бетой, так что заранее прошу прощения за ошибки. Это моя вина, потому что именно я все свои же графики понарушала, увлечённая переводом новой работы, и решила, что лучше выложить раньше, но без проверки беты, чем тянуть с главой ещё дольше. Работу над новой работой я закончила (осталось только всё это выложить), так что больше такого не повторится!
Гарри просыпается, и Гарри убегает.
Неделю спустя он, борясь с паникой и английской сельской местностью, добрался до поместья Блэк. За короткое время, прошедшее после побега, он ходил пешком больше, чем когда-либо в своей жизни и нелегально ездил на автобусах и поездах, используя лишь немного беспалочковой магии — потому что прошёл целый месяц и теперь он совершеннолетний, потому что проспал-целый-месяц-и-его-слова-его-слова-о-Мерлин — только чтобы отвлечь от себя лишнее внимание, но не привлечь любопытных волшебника или ведьму. Он бежал вслепую, меняя направление по своей прихоти и сворачивая назад всякий раз, когда чувствовал себя особенно параноиком. Через четыре дня он вырвался из своей паники и подумал о безопасном месте, в котором он мог бы отдохнуть, пока он не оправится от — потери-месяца-своего-дня-рождения-наблюдения-за-пытками-смерти-директора-его-слова-увидели-и школа снова не начинается. Итак: поместье Блэк.
Его любезно встречает Кричер, которого предупредила «леди-провидица-продавщица зелий», которую Гарри называет Сильвией, о прибытии Гарри.
Полностью измученный травмами, путешествиями и паникой, Гарри падает рядом со своим другом, доверяя ему доставку себя в безопасное место и сохранение в тайне его прибытия.
Гарри просто хочет заснуть и забыть свои сны, забыть взмах палочкой, которым избавились от свидетеля, забыть Снейпа, смотрящего на слова — его слова, его и только его, какое право он имел открывать их и показывать посторонним, чужим? — на его лице отразилось болезненное понимание. Хочет забыть удивленное ликование, чистую радость, жгучий гнев, нарастающую ярость. Хочет забыть, как его запястье было обнажено и беззащитно. Хочет забыть, что его слова уже не односторонне-черные, никогда уже не будут такими, и теперь они подтверждено-красные, привлекающие к себе внимание. Хочет забыть, что связь теперь двусторонняя. Хочет забыть, что вскоре неконтролируемые всплески эмоций, которые он чувствовал через связь и которые давали ему столько уверенности, будут сдерживаться, намеренно посылаться и использоваться для манипулирования им. Хочет забыть, что сейчас он будет не единственным, кто видит сны о родственной душе.
Он хочет все это забыть.
Кричер переносит Гарри в пыльную комнату, которую тот занимал, когда был в последний раз в этом доме, по иронии судьбы также после побега из лап Темного Лорда Волдеморта, также глубоко потрясенный, также ужасно раненый. На этот раз, однако, раны были нанесены не Пожирателями Смерти, а прославленным директором, который умер меньше месяца назад, сраженный разумом Гарри и всей той болью, которая причинялась Гарри всю его жизнь, главным образом тем самым человеком, который не мог справиться с ней, когда она была направлены на него.
Гарри помогают сесть на кровать, Кричер суетится вокруг него и зовет хозяйку, чтобы она дала ему инструкции. Вальбурга появляется на портрете напротив кровати и смотрит зоркими глазами, указывая Кричеру, как помочь Гарри. Его ожоги прикрыты холодными компрессами, его худое тело набито горячим супом и прохладной водой. С тех пор, как Темный Лорд Волдеморт усыпил его искусственным сном, раны Гарри едва зажили и все еще требовали лечения, для которого он был слишком истощен, напуган и слишком занят побегом через половину Англии. Он узнает о некоторых ранах только тогда, когда Кричер лечит их, бормоча себе под нос смертельные угрозы.
Наконец Кричер останавливается. Он уходит, обещая плотно поесть и купить ингредиенты для зелий, которые нужны Гарри для лечения ожогов.
Гарри почти ничего не замечает, слишком погруженный в свои мысли. Когда он, наконец, просыпает, первое, что он видит, это холодные серые глаза Вальбурги, наблюдающие за ним с тревогой.
— Ты в порядке, Гарри? Что случилось? Этот бесполезный Сириус был слишком занят выпивкой, чтобы дать мне хоть какую-нибудь информацию. Даже Кричер ничего не смог от него добиться. Скажи мне, кто тебя так ранил.
Гарри удается слегка улыбнуться в ответ на теплую заботу, прежде чем воспоминание о последнем месяце-мгновении-ока-недели-он-бодрствовал-неделями-он-не-спал снова нахлынули на него.
— Директор… — он прерывает себя, вспоминая, что директор мертв и теперь он просто Дамблдор, волшебник, который жил и умер, не больше и не меньше. Эта мысль успокаивает его, потому что теперь он точно знает, что один его враг исчез. Ему становится холоднее, когда Гарри думает о том, что это сделал он. Он убил мозг Дамблдора. Возможно, это была самооборона, но он все равно убил его. Он завалил его болью и страданием, когда тот уже был на самом краю, шатко балансируя между жизнью и смертью. Он был тем, кто дал последний толчок.
