Малфой что-то бубнит, с энтузиазмом провозглашая «возвращение нашего Господина и восхождение к власти и могуществу», как будто кто-то мог это пропустить, почему-то не замечая, что многие из его подданных беспокойно ерзают, пока лесть продолжает сыпаться на Темного Лорда Волдеморта, его Пожирателей Смерти и самого Малфоя, как «верного слуги». Не все так хорошо относятся к террористическому режиму, который, по их мнению, начнется сейчас, как стойкие сторонники, горячо кивающие в такт словам Малфоя.
Гарри рад этому.
В некоторых из сомневающихся он признает полукровок. Другие происходят из известных семей, которые всегда стояли особняком от Темного Лорда Волдеморта. Другие выглядят огорченными всякий раз, когда упоминается Темный Лорд, вероятно, они из тех, потерявших кого-то в прошлой войне или после неё.
У одного-двух студентов в глазах чистая паника — мутнокровок, которым теперь приходится опасаться за свою жизнь.
Малфой игнорирует их всех и всё продолжает и продолжает, слишком погруженный в иллюзии о своем воображаемом величии, чтобы обращать внимание на аудиторию.
Ученики Гарри выглядят такими же разочарованными тем, что он говорит, как и сам Гарри. Некоторые из них или их семей поддерживают Темного Лорда Волдеморта, и Гарри научил их, как оставаться верным тому, во что они верят, после надлежащего исследования этого вопроса, и не упрямиться при принятии изменений. Гарри убедил их, что это нормально верить во что-то отличное от того, во что верят лучшие друзья и дружить с кем-то «Светлым», поддерживая при этом Темного Лорда Волдеморта или его идеалы. Все его ученики замечают, что Малфой больше злорадствует о своей причастность к смерти Дамблдора и совсем не информирует их о планах Темного Лорда, когда он наконец-то пришёл к власти, а потому они очень не впечатлены.
Гарри хорошо их обучил.
— Будьте уверены, слизеринцы, — говорит Малфой в заключении, — эта благородная школа скоро будет очищена от всех недостойных.
Он до сих пор не замечает, что добрая треть слизеринцев выглядит неуверенно и испуганно, слишком занятый купанием в громких аплодисментах горстки ярых сторонников идеалов Тёмного Лорда Волдеморта.
Гарри переглядывается со своими учениками и видит, что они тоже заметили: Малфой точно не будет хорошим королем.
Это не может значить ничего хорошего для них.
Или, размышляет Гарри, если они будут достаточно умны, ненависть Малфоя будет идеальной.
Идеально управляемой.
***
Нет ничего удивительного в том, что Малфой загоняет Гарри в угол всего через несколько минут после того, как тот заканчивает общение со своими учениками.
— Поттер, — кричит он, — ты давно читал газету? У тебя кончились деньги, чтобы подкупать репортеров?
Он и окружающие его слизеринцы смеются. Гарри не реагирует.
Возможно, раньше Рита Скитер была лояльна к нему, потому что он дал ей возможность узнавать инсайдерские новости и не раскрыл ее секрет. Но теперь, когда Темный Лорд Волдеморт практически захватил британский волшебный мир, для нее гораздо безопаснее — и выгоднее — ругать Гарри.
Гарри никогда не был тем, кто читает «Ежедневный Пророк», и если он и делал это, то очень редко. Всякий раз, когда он это делает, у него появляется желание найти тех журналистов, которые говорят больше лжи, чем фактов, и трясти их до смерти. Но он всегда понимал, что это не поможет его и без того дурному имиджу, а Азкабан не такое уж прекрасное место, чтобы он хотел провести там десятилетия. Ему все равно, что пишут газеты. Все, кому нужно знать правду, уже знают ее, а те, кто знает Гарри, не верят ни единому слову из того, что о нем пишут. Почему его должно волновать мнение всех остальных, всех этих сотен сплетников, любопытных ведьм и волшебников, которым нечем заняться, кроме как судить совершенно незнакомого человека с безопасного расстояния?
Малфой замолкает, когда не получает никакой реакции, кроме равнодушного выражения лица. Он явно ломает голову над каким-нибудь другим язвительным замечанием, но за то время, которое ему требуется, чтобы придумать одно такое, Гарри уже проходит мимо него и покидает гостиную.
В конце концов, у него есть дела поважнее, чем развлекать хулигана с короной на голове.
Одно из таких дел — рассказать новости библиотечному портрету. Когда он показывает ему свою метку души, портрет замолкает, очевидно потрясенный до глубины души. Гарри дает ему время и старается не теребить пальцы, пока ждет, беспокоясь о его реакции.
— Ох, плут, такая тяжелая ноша легла на твои плечи, — наконец говорит он с выражением глубокого сострадания на лице — Я хотел бы облегчить твоё бремя, но эти нарисованные плечи не в силах снять его с тебя.
Гарри грустно улыбается, но не отвечает. Портрет вздыхает и задумчиво говорит:
— К счастью, твоя вторая половинка не похожа на такого негодяя, который захотел бы причинить тебе вред после этого открытия.
Гарри тихо фыркает.
— Я не уверен в этом. В последний раз, когда я видел его во сне, он думал о том, как разочарован тем, что его родственная душа это я.
