Она встает у него на пути, моргая, как будто ей в глаз попала песчинка.
— Привет, Гарри, — повторяет она.
Гарри осторожно здоровается.
На ее губах расцветает широкая улыбка, и она уходит прежде, чем он успевает понять, что произошло.
С тех пор это становится для нее своего рода привычкой или чем-то в этом роде. Она стоит перед ним и не отступает, пока он не ответит на ее приветствия.
Гарри на самом деле не возражает; в первый раз, когда Рон их видит, его лицо становится очень заинтересованным, но Гарри это не сильно беспокоит.
Лениво он пытается вспомнить, как ее зовут. Уизли, это точно, но какое у неё имя? Что-то, что начинается с Джи?
***
Профессор Люпин вызывает Гарри в свой кабинет.
Он осторожно стучит и следует за призывом войти внутрь.
Профессор Люпин, болезненный и бледный после вчерашнего полнолуния, приглашает Гарри на чай с шоколадом и присаживается. Осторожно, Гарри снова следует указаниям.
Он знает, что сейчас самая слабая фаза оборотня. У них почти нет их легендарной сверхчеловеческой силы сразу после трансформации, а их чувства лишь немного сильнее, чем у среднестатистического человека. Так что он должен быть в безопасности.
Что ж, поправляется он, вспоминая о Профессоре-Квирреле-или-Реддле-или-Волдеморте-испытаниях-зеркалах-палочке-впивающейся-в-его-позвоночник-некомпетентность-высокомерие-хвастающегося-Локхарта-мерцающие-глаза-разочарованные-лица-не-ври-о-издевательствах-которые-иногда-чуть-не-убивают-тебя-и-беспокоят-тебя-ежедневно, он не в большей опасности, чем с другим среднестатистическим учителем Защиты.
Профессор Люпин хочет поговорить о родителях Гарри. Судя по всему, он был близким другом Джеймса Поттера, и даже был в компании друзей, состоящей из них обоих, Питера Петтигрю и человека, имя которого скрыто гробовым молчанием. Гарри готов поспорить, что молчание возникает из-за имени Сириуса Блэка. Профессор также заявляет ему, что он выглядит «точно так же, как Джеймс, за исключением твоих глаз. У тебя глаза Лили». Кажется, это единственное, что кто-либо может рассказать ему о его предках. Он получает еще немного информации о своих родителях. Звучит так, будто они ненавидели друг друга, прежде чем неизбежно оказались вместе.
Гарри лениво задается вопросом, была ли когда-нибудь пара родственных душ, которую не разлучила смерть, но которая до сих пор не сошлась, потому что они просто не любили друг друга и не влюбились каким-то волшебным образом, несмотря на то, что у них написаны одинаковые слова на запястьях. Нет ничего невозможного, так что что-то подобное, вероятно, существует, даже если ещё пока он не слышал о таком случае. Скорее всего, это был бы скандал, и в любом случае это было бы скрыто, так что у Гарри не было даже шанса узнать об этом случае, даже если бы он задался такой целью.
Пальцы Гарри скользят по браслету, скрывающему его слова, лаская его. Гарри очень надеялся, что с ним ничего подобного не случится — он не знает, выдержит ли он это. С детства он цеплялся за эти слова. Если бы тот, кто сказал их, отверг его, это полностью сломило бы его. Видеть, как глаза, в которых должно быть только восхищение и нежные чувства, смотрят на него с ненавистью, или отвращением, или страхом, или разочарованием… Но кто может любить урода?
Или, может быть, это он будет тем, кто уйдет от своей родственной души?
Но нет, если уж на то пошло, если он возненавидит свою вторую половинку, Гарри просто не покажет ей своих слов. Они его, а не родственной души. Его и только его. Он просто будет известен как тот странный парень, у которого нет родственной души, если его родственная душа ему не понравится, и его слова останутся только с ним.
Не зная, что он прерывает размышления Гарри, профессор Люпин выражает заинтересованность в личном знакомстве с Гарри. Гарри вежливо уклоняется, говоря, что у других студентов может сложиться неправильное впечатление, если он придет к профессору в одиночку, мысленно при этом недоумевая, почему профессор просто не навестил его несколько лет назад. В конце концов, профессор Люпин, видимо, хороший друг директора, который единственный знал, где живёт Гарри.
Профессор немного смеется, не обращая внимания на вторую часть ответа Гарри.
— Да, дети жестоки, не так ли?
