Вскоре после его дня рождения, на следующий день после того, как ему приснилось, что он страдает как призрак и перерождается в неуклюжее глиняное тело, созданное дрожащим, трясущимся и плачущим Питером Петтигрю, в гостиной со страшным и громким треском появляется целая орда волшебников. Дядя Вернон выглядит готовым либо убить их всех, либо умереть от сердечного приступа. Гарри не совсем уверен, на что он сам надеется, учитывая, что двое из этих волшебников — оборотень, который пытался убить его, и невиновный серийный убийца, который до сих пор официально обвиняется в массовом убийстве. Остальные пять или шесть волшебников ему незнакомы. С другой стороны Гарри думает о наказании, которое его обязательно будет ждать за то, что он принёс такие «уродства» внутрь этого «хорошего, нормального дома с хорошими, нормальными людьми».
Он прячется на заднем плане, пока взрослые начинают спорить. Дядя Вернон громко требует, чтобы они все ушли. Волшебник с тёмной кожей, лысой головой и низким голосом пытается его урезонить, но если бы дядю Вернона можно было описать одним словом, это было бы слово «неразумный». Молодая ведьма с волосами и чертами лица, которые постоянно меняются в зависимости от её настроения, следующая предпринимает попытку убедить дядю Вернона. Она пытается донести до него важность того, что Гарри Поттер должен переехать из этого дома до конца лета. Дядя Вернон, кажется, ненадолго замолкает на той части, в которой говорится, что «Гарри уходит», прежде чем вспомнить, с кем разговаривает, и снова начать злиться. Он слишком отвлечён, глядя на постоянно меняющийся цвет волос ведьмы, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме этой причудливости. Он до сих пор протестует, уверяя, что никогда ничего не отдаст «вам, уродам», даже своего ненавистного племянника. Спор, если так можно назвать разговор одного упрямого дурака, закрывающего глаза и уши, и шестерых других таких же дураков, отчаянно пытающихся убедить его в чём-то, продолжается около получаса, пока дядя Вернон не начинает разглагольствовать о причудах и хороших людях и жаловаться на само существование магии и всего магического. Вскоре после этого терпение Сириуса Блэка окончательно иссякает. Он вытаскивает свою палочку, к большому возмущению своих товарищей, и угрожающе тычет ею в лицо дяде Вернону.
После этого спор быстро разрешается.
— Ладно, забирайте проклятого уродца! — кричит дядя Вернон, у него вздуваются все вены на шее и лбу — Но не смейте возвращать его обратно! Забирайте! Полный вперёд!
Он подталкивает незнакомого волшебника к Гарри.
Несколько минут спустя, после того, как Гарри отправили наверх собирать вещи — как будто у него когда-либо была комната наверху, как будто он не жил в чулане под лестницей, как будто он вообще посмел что-то распаковать в этом доме — волшебники заставляют Гарри схватиться за вонючий старый носок. Он дотрагивается до него только тогда, когда комната уже начинает вращаться — портключ. Мир продолжает крутиться и вращаться, хуже, чем в тот раз, когда он получил сотрясение мозга, цвета перетекают друг в друга и смешиваются в спираль серого головокружения.
Через секунду он спотыкается о поребрик, пытаясь удержать внутри скудное содержимое своего желудка. Бывший профессор не жалеет его, сунув ему в руки кусок пергамента. Гарри выжидает момент, в который его глаза не видят ничего, кроме цветных пятен, прежде чем осмотреться. Они находятся на улице какого-то большого города, где машин и людей гудит гораздо больше, чем на Тисовой улице. Дома выше, чем простые двухэтажные домики, к которым привык Гарри, и гораздо разнообразнее. Некоторые люди, проходящие мимо, бросают на группу волшебников странные взгляды, но делают это не так часто, как следовало бы, учитывая надетые на них мантии. Наверное, используются какие-то чары, чтобы перенаправить внимание магглов, размышляет Гарри. Когда его больше не тошнит при одной мысли о чтении, Гарри переключает внимание на клочок пергамента в своей руке, пытаясь игнорировать нетерпеливые взгляды.
Это адрес.
Сбитый с толку, Гарри поднимает взгляд. Та же улица, но дома нет. Там десять, рядом четыре—
Он наблюдает, как дома растягиваются, освобождая место для большого особняка.
Значит, чары Фиделиуса. Те самые, которые были настолько безопасны, что отлично защитили его родителей. И это место считается безопаснее, чем дом Дурслей? Это определённо так, без вопросов, но Волшебный Мир, кажется, находится в каком-то заблуждении, что он живет удобной, испорченной жизнью с кем-то, о ком никто ничего не знает, так зачем им похищать его?
Это ещё одна из схем директора?
