Гарри идёт в библиотеку, когда — в странной пародии на его первый курс — к его спине прижимают кончик палочки и холодным голосом приказывают идти вперёд. Не имея другого варианта, кроме как подчиниться, Гарри подходит всё ближе и ближе к полю для квиддича — или, скорее, к лабиринту, который разместился там на время последнего Испытания.
Неизвестный голос призывает Адское Пламя, мгновенно окружающее лабиринт. И у Гарри остаётся только два варианта: пройти через проём в зелёных живых стенах или сгореть заживо.
Это не совсем выбор.
Гарри бежит в лабиринт, едва спасаясь от горячего пламени, лижущего его пятки. Он останавливается, чтобы отдышаться, но быстро оборачивается на странный звук, скользящий и тихий. Ему удаётся взглянуть на того, кто загнал его в лабиринт.
Это странный мужчина, облизывающий губы, держащий протез профессора Грюма в одной руке.
Затем зелёная стена зарастает прямо на его глазах, разделяя их со странным человеком.
Гарри совсем один в смертельно опасном лабиринте, наполненном опасными существами, и его не станут искать в течение, как минимум, двенадцати часов, поскольку он действительно сомневается, что его соседи по общежитию сообщат о его исчезновении. Даже если бы они это сделали, профессор Снейп, вероятно, просто посмеялся бы над ними и отправил их обратно в постель, всё время бормоча о том, что Гарри — сын Джеймса Поттера.
Грохот нарушает вечернюю тишину.
Гарри сглатывает и неуверенно начинает двигаться вперёд.
***
Этот лабиринт оказывается ещё худшим кошмаром, чем он ожидал.
Соплохвосты, боггарты, растения-людоеды, гиппогрифы, акромантулы, сфинксы и много-много других опасностей. Четыре часа спустя, медлительный и осторожный Гарри, наконец, добрался до последнего угла лабиринта.
Для начала он попытался увидеть, есть ли другой выход, поэтому он сориентировался по закату и сторонам света и обыскал внешний слой лабиринта так хорошо, как только мог.
Не повезло.
Он попытался прожечь выход через изгородь.
Результатом оказался только небольшой ожог на его пальце.
После провала третьей попытки он сдаётся.
К этому моменту он безнадёжно потерялся, стало темно и холодно. Он должен начать использовать магию, которой он старался не пользоваться, не зная, какие существа скрываются на зелёных дорожках. Есть ли такие существа, которых привлекает магия? Понадобится ли ему магия, которую он тратит сейчас, позже, в бою? Без Люмоса он ничего не видит, поэтому ему приходится накладывать и поддерживать его. Однако, как только он начинает видеть, то же самое могут делать и монстры вокруг него, так что появляется бесконечное количество угроз. Гарри думает, что все они каким-то образом притягиваются к нему, даже если у него нет света, который привел бы их. Стоит ему убить одно существо, одолеть следующее, и он попадает прямо в когти третьего. До сих пор он смог обойтись без серьёзных травм, но кровь из пореза на лбу, полученного во время боя с особенно отвратительным Соплохвостом, заливает ему глаза, и он твёрдо уверен, что получил, по крайней мере, один серьёзный ушиб, сражаясь с бешеным грифоном, и то, как его правое колено угрожает прогибаться при каждом втором шаге после того падения, когда он убегал от Дементора-Боггарта, тоже не очень хороший знак. Он запыхался, измучен, хочет пить и есть, всё его тело болит даже там, где оно не ранено, просто от напряжения последних часов, и ему безумно холодно. Тем не менее, используя заклинания снова и снова, он ползёт дальше.
Единственные выходы, заключает он в конце концов, состоят в том, чтобы дождаться завтрашнего дня — или уже сегодняшнего — и столкнуться с общественным протестом по поводу обманщика-пытающийся-привлечь-внимание-всё-ещё-обманщика или достичь того, что должно быть достигнуто по итогу последнего Испытания, надеясь, что это поможет ему выбраться.
К сожалению, Гарри не знает, что это за предмет или место, поэтому он не может использовать заклинание поиска. Он даже не знает, было ли «это» уже помещено в лабиринт или нет.
На самом деле, он хочет только спать.
Но нет покоя ото зла и ещё меньше покоя юному волшебнику от Тёмного волшебника — волшебников?
Гарри делает шаг вперёд, встречая следующее препятствие.
***
В конце концов, он совершенно измотан, истекает кровью из нескольких более или менее серьёзных ран, сильно боится за одну ногу, не может пошевелить одной рукой, дрожит, надеясь на лучшее.
Так что, конечно, когда он касается какой-то чаши, он переносится прямо в объятия Питера Петтигрю.
Фантастически.
