Небо над Глэйдом начало светлеть, когда те шанки, которые были более менее на ногах, кое-как прибрались на поляне. Они вытащили из сгоревшего Хомстеда уцелевшие спальные мешки, которые разложили на поляне под сенью вязов, и куски ткани, сделав из них несколько гамаков. Место для отдыха было готово. Из всех шанков, кроме Алби, Фрэнки, Зарта и Луи бесследно пропали Майкл, Карл и Тим. Остальные были живы и отделались испугом, ссадинами и растяжениями. Сильнее всех пострадал Тони, у которого была пробита голова — парень чувствовал постоянную слабость и не вставал со спальника, да Клинт, повредивший руку во время осады Зала Советов.
— Ну, Клинт, кажется тут только ампутация, — сочувственно вздохнув, объявил Минхо.
— Иди к черту, — буркнул Медак, пока Джеф обрабатывал сильный порез.
Фрайпан с Каролиной нашли немного крупы, из которого Повар смог на утро сделать кашу, а из сломанного водопровода вытекала вода. Едва солнечный диск полностью поднялся из-за стен, Галли разбудил всех шанков.
— Ты нормальный? — рассердился Адам. — Дал бы ребятам отдохнуть нормально, ночка выдалась стремненькая.
— После совета те, кто не выспался, могут поспать еще, никто не будет против, — подал голос Ньют. — Но нам надо решить, как поступить со всем творящимся вокруг нас кланком. И сделать это лучше до заката, Адам.
Картовед, смутившись, кивнул. Чтобы глэйдеры не уснули во время совета, его решили проводить натощак.
— Так, в качестве мотивации Фрайпан накормит всех после того, как мы примем решение, ясно? — хмуро посмотрев на каждого шанка, спросил Ньют.
Собравшиеся сохраняли молчание, из чего юноша сделал вывод, что все уяснили его слова. Парень вздохнул и продолжил:
— В общем…
— Ньют, — перебил его Галли, поднимаясь на ноги и подходя к главному шанку. — Дай мне слово.
Минхо, сидя на чем-то, что раньше было стеной Зала Советов, исподлобья посмотрел на Галли снизу вверх. Но Ньют, которому очень не хотелось произносить вступительные слова, великодушно позволил Строителю сказать.
— Послушайте меня, — Галли сложил руки на груди. — Оглянитесь вокруг, посмотрите, чем стал наш Глэйд. Чем стало все то, что мы создавали три года. Целых три года, — выделил он. — И все это разрушилось за три дня. Мы все жили в спокойствии, у нас был порядок, — он мельком взглянул на Ньюта. — Каждый занимался тем, чем должен был. Мы жили в чистоте, дружбе, без страха. Бегуны каждый день бегали в Лабиринт и раскрывали новые коридоры, которые со временем позволили бы нам найти выход, но…
— Позволь, я перебью тебя, — Минхо даже не потрудился встать. — Уж простите великодушно, но тут ошибочка вышла. Да, мы бегали каждый гребанный день по этим идиотским коридорам, но мы не находили новые коридоры вот уже как пару десятков месяцев. Простите, шанки, Алби в свое время запретил нам с Бегунами и Адамом говорить о том, что за стенами, но не потому, что не считал вас достойными, а потому, что не хотел, чтобы вы лишались гребанной надежды.
Эвита, которая сидела рядом с Минхо, с тяжелым вздохом опустила глаза: даже представить себе сложно, какого это — каждый день носиться по до жути осточертевшим коридорам, прекрасно зная, что, кроме тупика, они ни к чему не приведут.
— Тем более, — выдал Галли, когда азиат замолчал. — Выхода из Лабиринта нет, а мы в течение трех лет обживали наш Глэйд! И что случилось, как только лифт привез этого Томаса? На следующее утро Бена ужалили днем, а на следующий день — Алби. И тоже днем. Разве это не подозрительно? И Томас убежал в Лабиринт ночью, нарушив наши правила, за что даже не получил должного наказания.
— Он просидел всю ночь в яме! — возмутилась Эвита.
— Он должен был сидеть без еды, а ты с Чаком отправила ему половину стола, — возразил Галли.
— Это всего лишь были хлеб и курица, — буркнула Эви, поймав на себе недовольный взгляд Ньюта, который ничего об этом не знал.
— Никто не задавался вопросом, как ему удалось выжить ночью в Лабиринте? Ведь, как известно, коридоры кишат гриверами, и никому не удавалось раньше не просто выжить, а еще и убить гривера.
— Я был там с ним! — воскликнул Минхо. — Дурья твоя башка, я видел, как он убил его. Не то чтобы он свернул ему шею голыми руками, но он смекнул, как можно прихлопнуть эту тварь. В прямом смысле.
— Да, а откуда он знал, что эту тварь можно так просто прихлопнуть? — не унимался Строитель.
— Любую гребанную тварь можно прихлопнуть между двумя тридцатиметровыми каменными створками, когда каждая весом не меньше десяти тон, Галли! — с каждым мгновением Бегун сердился все больше.
— А после этого Томаса сделали Бегуном, — проигнорировав азиата, Строитель посмотрел на Ньюта, явно показывая, что обвиняет его в этом, — поощрив тем самым все его выходки. И после первого же дня его забега все ворота открылись, впустив целое стадо гриверов!
— Может, это просто совпадение, — отчаянно воскликнул Чак, всем сердцем переживая за Томаса.
