С противоположной стороны улицы проезжую часть им навстречу перебегала давешняя тетя Валя. А увидав, очень обрадовалась и прям с середины дороги что-то принялась им приветственно вопить, энергично размахивая руками.
— Мы ее не видим, не оглядываемся, — процедила сквозь зубы Юлька, упаковывая в машину Андрея и отмечая про себя, что нужно, наверное, подумать про новое автокресло. А когда проскользнула в салон сама, оказавшись на заднем сидении и видя полупрофиль Богдана, вдруг подумала, что давно не ершилась. И потому торжественно проговорила: — Но от сада до магазина я пешком!
С завидным постоянством она ершилась еще несколько последующих дней. Богдан наблюдал с напускным равнодушием и, чувствуя себя свободным от обязательств, потому что как честный человек о своих намерениях предупреждал заранее, подходил к решению их проблем своими методами.
Именно с этой целью одним жизнерадостным утром в кабинете Моджеевского, залитом ярким солнечным светом, находился руководитель юридической службы корпорации в окружении чашки кофе, папки с документами и заинтересованного, вдохновленного генерального.
Главный юрист докладывал обо всех положительных и не очень нюансах в сложившейся ситуации наличия чужой жены и нечужого ребенка. И тоже изображал приступ вдохновения во имя хлеба с маслом и красной икры, которые мог себе позволить за заработную плату, назначенную ему господином Моджеевским.
— Есть шанс решить миром? — поинтересовался правовед, разложив по полочкам имеющиеся у него данные.
— Скорее нет, чем да, — констатировал Богдан.
— Тогда положительное решение — дело времени, — проникновенно, с чувством кивнул юрист. — И чем меньше мы сейчас станем давить, тем больше сэкономим времени в дальнейшем.
— Понимаю, — Моджеевский подхватился на ноги и отошел к окну, рассматривая блики, которые солнце разбрасывало по морской глади. — Но я бы хотел, чтобы вы максимально избавили их от лишнего напряжения. Андрей еще маленький, вряд ли сильно поймет. А вот Юля… Можно как-то уменьшить их взаимоотношения?
— Можно. При условии, что госпожа Малич согласится на мое представительство в судебном разбирательстве. Но если господин Ярославцев станет требовать ее личного присутствия, то их встреча, скорее всего, станет неизбежной.
Такой расклад не устраивал Богдана, но он и сам понимал, что если Яр упрется — а он упрется — то легко и быстро не получится. Преимуществ, конечно, больше у Моджеевского. Но именно времени-то и жалко…
— С чего начинать — вы знаете, — сказал генеральный, заканчивая разговор, и вернулся обратно к столу.
— Я понял, Богдан Романович, — проговорил начальник юридической службы на прощанье.
Но продумать теперь уже в одиночестве возможные подводные камни грядущего процесса века Моджеевскому не дали. Не успела дверь закрыться за адвокатом, как она тут же снова открылась и взору брата явила себя Татьяна Романовна Четинкая, в девичестве Моджеевская.
— Привет! — весело бросила она и порхнула через кабинет радостно-взъерошенной бабочкой. Ее волосы, шубка и не поддающаяся точному описанию обувь были пушистыми и яркими. От всего вида Тани кабинет наполнился ощущением весны и тепла и ароматом крайне сложного парфюма.
Богдан крякнул от неожиданности. За все то время, что он обретался в компании, сестра почтила его визитом на работе впервые. И тут же он крякнул во второй раз, когда перед его носом на столе оказалась ярко-красная сетчатая авоська с фруктами в узловатой кожуре зеленовато-желтого цвета и определенно цитрусового происхождения.
— Эт че? — поинтересовался он, ткнув пальцем в гостинец.
— Это агли, олух, — провела ликбез Таня и устроилась на стуле прямо напротив брата. — Весна на дворе, витамины необходимы. А мне необходим чай.
— А тебе больше чаю выпить негде, — беззлобно фыркнул тот, но напиток организовал.
И пока Алена устраивала перед Татьяной поднос с чашкой, заварником и всегда имеющимся на непредвиденный случай угощением, та с интересом вертела головой, осматриваясь в кабинете.
— У тебя тут ничего… миленько, — выдала она приговор, когда осталась, наконец, с Бодей наедине.
— Ты явилась сообщить мне свое авториетное мнение? — откровенно рассмеялся он.
— Не-а, — не менее откровенно скривила мордочку Танька и отхлебнула чая.
— А марсиане на нас не нападали, — продолжал ерничать Богдан. — Так зачем прискакала?
— А вот нельзя, да?! — фыркнула сестра и теперь уже показала брату кончик языка. — Так ты сам спалился! Кто вчера ужин на Молодежную заказал? Я, что ли?
Тут Богдан Романович крякнул в третий раз и слегка подзавис.
Вчерашний день выдался на удивление спокойным, если бы еще не Юлькины кульбиты. В твердом намерении свалить из офиса намного раньше привычного он выслушал от нее строгое сообщение о том, что Андрея она заберет сама, потом ей надо в магазин и «вообще она будет поздно».
