— Так ведь по плану же было тащить тебя на смотрины, чтоб ты убедился, что этому монстру автопрома ты готов доверить ребенка.
— Я ему уже не доверяю, — рассмеялся Моджеевский и сжал Юльку крепче в объятиях. — Поехали в выходные в столицу, присмотрим что-нибудь.
— Это ты теперь планируешь мне покупать все, на что пальцем покажу? — все еще продолжала «колоться» она, но это у нее странным образом как-то органично сочеталось с тем, чтобы прильнуть к нему в ответ на объятие и устроить голову на его плече — соскучилась же за день.
— Как пойдет, — мирно проговорил он. — Ну и от твоего поведения, конечно, зависит.
— Я хорошо себя веду! Я уже целый месяц себя хорошо веду!
— Ага! — сердито буркнул Моджеевский. — Вместо законного ужина ты нас тут делами кормишь. Это разве хорошо?
— Так там же только разогреть! Лена Михална должна была передать с Роминым шофером! — спохватилась Юлька, неохотно отстраняясь. — А про машину мне надо срочно и еще вчера!
— Про машину будем в выходные, — распорядился Богдан, увлекая Юлю в кухню, — а срочно и сейчас нас всех надо накормить.
— Так и знала, что твоя мечта — обложить меня со всех сторон домашними заботами и из дому не выпускать, — расхохоталась она, но послушно отправилась готовить.
Впрочем, на это и правда много времени не требовалось, а Юлькины мысли, очевидно, все еще пребывали на автомобильной волне. Потому, расставляя тарелки, она продолжала бухтеть, хотя и совершенно неубедительно, сводя все к самой главной мысли: современной женщине жить на содержании мужчины — в корне неправильно. Глупо. И даже аморально. Это в некотором роде развращает.
— В конце концов, я же не виновата, что влюбилась в олигарха! — решительно заявила Юлька, водружая в центр стола миску с салатом.
— Ты когда ела последний раз? — поинтересовался Бодя в ответ на ее глубокомысленный спич, вынимая из буфета два бокала и бутылку вина.
— Перекусывала днем, — отмахнулась она, — и прими во внимание, что я и правда выгляжу той еще стервью во всей этой истории. Именно так, как твоя мама говорит.
Богдан открыл вино, налил себе и Юле и протянул ей бокал.
— Мне все равно, что говорит моя мама. Да и вообще мне все равно, кто и что говорит. Мы уже довольно взрослые, чтобы разбираться самим, даже если будем снова и снова разбивать лбы. Это раз. Два: совершенно не собираюсь запирать тебя дома. Говорил уже — давай наймем кого-то, кто будет готовить и убирать, давай наймем няню Андрюшке. Кого надо того и наймем. И ты вовсе не обязана меня кормить. Но сама должна питаться нормально. Тем более, нормально должен питаться ребенок. А я просто люблю пожрать. Отсюда третье. Веди, наконец, к столу Андрюшку.
Юля забрала у него вино и, сделав глоток, улыбнулась. Все их препирательства по поводу ведения домашнего хозяйства, если откровенно, забавляли обоих. Потому что оба прекрасно понимали, что помощницу они все равно наймут, и очень скоро, а няню — Юля вряд ли допустит, но совсем не против иногда задействовать кого-то проверенного, чтобы был на подхвате человек, который выручит в случае отсутствия обоих нерадивых родителей, которые оказались как-то все еще слишком молоды, открывая друг друга и наверстывая все пропущенное. И в какой-то мере она даже предвкушала, что едва станет свободнее в планировании и у нее найдется время на себя — по-любому помчится искать какие-нибудь новые квалификационные курсы и программы. Не столько с целью заниматься тем же, чем и до первого, такого неудачного брака, сколько с тем, чтобы понять, чем же все-таки хочется заниматься.
Ей самой. Без влияния других.
Потому что впервые она может себе это позволить, чувствуя поддержку того, кто рядом.
В конце концов, она ведь лучшей на потоке была в универе.
И за это тоже стоило сделать глоток вина.
Через пару минут мелкий уже сидел за столом с повязанной на груди салфеткой и возил по скатерти машинку, пока остывала его картофельная запеканка.
А Юлька, хлопоча, обернулась к Богдану и спросила:
— А у тебя что хорошего сегодня было?
— А я сегодня купил себе семью, — глядя ей прямо в глаза, ответил он и замер в ожидании ответа.
Точно так же замерла и ничего не понимающая Юля. Без ожиданий. Просто с ножом, которым отрезала булку, в руках.
— Ч-то… значит «купил семью»? — спросила она.
— Это значит, что я купил тебя и Царевича у Ярославцева, — сдержанно пояснил Богдан. — Он назвал цену. Я ее принял.
— Какую еще цену? О чем ты? Объясни.
Моджеевский глубоко вздохнул, и, выйдя солонкой наперерез машинке сына с нарушением правил, устроил локальное ДТП, от чего Царевич пришел в восторг и разразился громким смехом. Под этот аккомпанемент Богдан заговорил:
— У Ярославцева на руках был один-единственный козырь: действующие доки. Понятно, что на любое действие есть противодействие. Но до результата, который нужен нам с тобой, при текущем раскладе могли бы пройти годы. Без преувеличений. Я не хочу жить нашу жизнь с его постоянной тенью. И ты соврешь, если скажешь, что тебе это безразлично. Поэтому сегодня мы с ним встретились и пришли к взаимовыгодному соглашению.
