На поверхности меж её пальцев начали образовываться небольшие пузыри, лопавшиеся и тут же порождавшие новые. Эпицентр разрастался, и вскоре весь пруд бурлил и волновался, словно кипящий котел, хотя вода оставалась ледяной, и пара не исходило от поверхности. Воздух стал невыносимо тяжел, а ветер стих, затормозив движение всего вокруг. Мне это было слишком знакомо, чтобы не узнать, чтобы почувствовать наэлектризованность этого пространства, чтобы вовремя остановить начинавшийся захват временного листа. Я мягко накрыла рукой ледяную ладошку девочки, вода пенилась выше запястья и угрожала перерасти в жуткий водоворот в неумелых руках.
– Я всё поняла. Ну, конечно же! Отойдём от воды, и я всё тебе расскажу о той силе, которая тебя так пугает и призывает. – На этот раз она повернула голову в мою сторону и недоверчиво посмотрела прямо в глаза, но вода стихла тот час же, а воздух вновь наполнился прежним спокойствием. – Ну же, идём, я всё тебе расскажу и объясню.
– Агата, скажи, давно у тебя появилась эта способность пузырить воду и волновать ветер? – Мы стояли в шаге от воды, и девочка теперь не отрывала от моего лица своих пронзительно ясных глаз. – Не бойся, в этом нет ничего страшного.
Она боролась с собой, я видела то любопытство, что промелькнуло в её серых по-кошачьи круглых глазках, но нечто подавляющее и охраняющее сокрыло тут же всякий намёк на интерес. Но я не сдавалась.
– Послушай, я понимаю, что это твой секрет, и я не собираюсь его разбалтывать кому бы то ни было. У меня тоже есть секрет. – Снова сомнение и любопытство на её лице. – Ты хочешь понять, что с тобой, Агата? Если захочешь, то я тебе расскажу и обещаю, что это останется только между нами. Если не хочешь знать – твое право, ты уже взрослая девочка. В любом случае, я никому не скажу. Но за молчанием прячутся лишь трусишки, а не взрослые девочки. Так мне мама говорила, когда я была маленькой.
Я развернулась в сторону дома и медленно поплелась к кустам, девочка не сдвинулась с места, я решила оставить всё, как есть. Ребенок ещё не готов к той правде, что раздавит всю его оставшуюся жизнь. Мои руки уже ухватились за голые прутья куста, когда я почувствовала, как позади меня легонько одёргивают за куртку. Я обернулась, Агата сжимала пальчиками край моей грязной куртки и плакала.
– Тихо, тихо, милая, я с тобой. – Я обняла её и прижала, она тихо всхлипывала, борясь с собой. – Я помогу тебе, мы преодолеем это вместе, обещаю.
Это такое странное состояние – сама беспомощная, а пытаешься утешить куда более слабого. От этого наступает паралич и ярость на свою немощь и бесполезность. Я прекрасно помню, когда впервые столкнулась с той силой, которая была заложена во мне до рождения. Это был сущий ад для маленькой девочки, но мне повезло, на меня своевременно вышел взрослый наблюдатель и всё мне объяснил. А вот Агате, бедняжке, понадобилось ждать два года, чтобы ей наконец-то открыли тайну, опечатавшую её уста. Боже, как же я была слепа эти месяцы! Почему я сразу не попыталась разгадать её загадку? Чего я ждала? Всему свое время, скажешь ты? Иногда я хочу послать эту фразу к чертям собачьим! Я сыта по горло этим временем, оно только калечит, а не лечит.
– Расскажи мне, Агата, всё расскажи. Я не буду смеяться и называть тебя врунишкой или ведьмой, как некоторые злые и глупые люди. Я тебе верю, милая. Когда впервые ты ощутила эту силу? Расскажи.
– Три года назад, только брат знал об этом. – Наконец прорезался сиплый пугливый голосок.
– Тебя это напугало. Не так ли? – Я оттёрла пальцами её влажные щёчки, поощряя к дальнейшей откровенности.
– Да. Я могла крутить воду, пузырить её и сразу ветер сильнее дул, – выговаривала она, шмыгая носом. – Было не по себе, но Павел был со мной, и с ним было не страшно. Он был такой смелый, он всегда меня защищал, хоть и был младше.
– Твой маленький защитник. Как это мило. Он попал в водоворот, который ты сделала?
– Да. Но я этого не хотела! – Испуг вернулся в глаза девочки. – Это вышло случайно. Что-то получилось не так, как всегда. Меня стало затягивать в воду, в большую воронку, из которой шёл жуткий вой, но братик меня схватил за руку и выдернул. И тогда, и тогда… – Она вновь стала учащённо всхлипывать.
– И тогда он сам угодил в эту воронку. Так? – закончила я за неё.
– Да. Я пыталась его вытащить, но не успела. Вода его проглотила, а рёв прекратился и сразу всё стихло. Что я натворила! Я монстр. – Новый приток слёз застлал ей глаза.
– Нет, Агата. Ты не монстр. Ты – наблюдатель, очень юный и неопытный. – Я вспомнила о платке в кармане и принялась утирать девичье личико. – Но я тебя научу, как обращаться со своим даром. Я всё тебе расскажу, и ты перестанешь бояться этой силы, научишься её контролировать и полностью подчинишь себе.
– Наблюдатель? Кто это?– Она смотрела на меня так, как обычно дети смотрят на стариков-чудаков.
– Наблюдатели – это такие особые люди, которые могут путешествовать в разные места Земли без повозок и каких-либо приспособлений, без машин прошлого.
