– Это же ты вернула Константину и Марии сына, утопшего два года назад. К каким чёрным силам ты прибегла, бесовка? – Так вот в чём дело, вот что так злило эту мегеру.
– Вы меня ещё обвините в колдовстве. Это же смешно. Ребёнок сам нашёлся. – Непроизвольно я стала искать пути отступления, но эта женщина, казалось, заполнила собой дорогу ставшую вмиг чудовищно узкой. Конечно, оставался свободным путь назад, но …
– Ты лжёшь, чертовка! – Продолжала свои нападки мадам Минестрана. – Я вижу тебя насквозь. Запудрила мозги бедным родителям, они те ещё дурачки наивные, что с них взять, втёрлась змеёй в их семью, очаровала детишек.
– Слушайте, это ужё бред какой-то. Единственная змея и ведьма в Лоне – это вы, уж простите. – Она приблизилась на расстояние вытянутой руки и опиралась на увесистую клюку.
– Что?! Да как ты смеешь! Я уважаемый человек в Лоне, меня все тут знают и с почтением относятся ко мне. – Её лицо тут же стало пунцовым от возмущения, а глаза так сильно округлились в гневе, что казалось ещё немного и они покинут свою владелицу, упав ей под ноги. Брр, противная картина!
– Хорошо же вас все уважают, раз обходят стороной ваш дом. Это не уважение. – Не удержалась я от нотки сарказма.
– Страх – один из сыновей почтения. – С удовлетворением и ехидством выдавила старуха. – Я ещё раз спрашиваю, ты кто такая?
– Я не обязана вам отчитываться, будь вы хоть королевой Лона. – Моё терпение лопнуло.
– Я сожгу тебя! – Зашипела с новой злобной страстью старуха. – Я добьюсь того, чтобы тебя сожгли на костре, как в былые добрые времена расправлялись с ведьмами вроде тебя.
– Что ж вы за женщина такая? – Я заметила, что клюка принимает горизонтальное положение и смотрится в руке Флоры уже, как дубинка, а не опора. – Почему вам не живётся нормально в мире со всеми? Вместо того чтобы собачиться с людьми, вы могли бы ходить в гости, общаться, получать заботу и внимание.
– Да я тебя за такие слова, соплячка ты этакая! – Клюка взметнулась и упала на меня, я успела лишь выставить руку перед собою.
– Ай! Что вы делаете?! Прекратите! – Удары сыпались и сыпались на меня, я не ожидала такой прыти от тщедушной старушки, в которую будто вселились все демоны ада.
– Я отважу тебя от этого места, мерзавка! Я изгоню тебя из Лона. Не смей совать сюда нос! – Один удар я пропустила, клюка «поцеловала» мой затылок, в глазах помутилось, и я рухнула на землю, всё еще чувствуя и слыша.
Палка «ласкала» меня по спине и бокам, избегая головы, видимо моя смерть не входила сегодня в планы злобной перечницы. Но от разраставшейся боли у меня всё кружилось и плясало перед глазами. Мне привиделось, что кто-то скачет по дороге в нашем направлении. У меня пронеслось в голове, а не Волк ли это?
– Что ты творишь, Флора?! Совсем из ума выжила? Прекрати! – Знакомый мужской голос прекратил садистские пытки, и клюка больше не касалась моего тела.
– Ты – дурак, Константин! – гневно и явно досадливо рявкнула старуха. – Ты не видишь, кого приветил в доме своём. Она же нечиста в мыслях и поступках. Сам посуди, разве можно было вернуть тебе сына через столько лет? Это не твой ребенок, опомнись, она тебе подложила беса в его обличье.
– У тебя разум совсем помутился от одиночества, Флора Августа Минестрана, раз ты нападаешь на невинных людей и делаешь из них отбивную. – Моим спасителем оказался Константин, вовремя обезоруживший старую мегеру и помогший мне подняться.
– Отдай мою клюку, негодник! – взвизгнула Флора. – Без неё я не могу ходить.
– Об этом нужно было раньше думать, прежде чем нападать на моих друзей. – Невозмутимо ответил мужчина. – Клюку ты не получишь. Сиди дома. Так людям больше пользы будет и меньше опасности от тебя. Я завтра же всем сообщу, что ты сошла с ума и стала опасна для обитателей Лона.
– Не смей этого делать, Константин. Не смей! – Голос пожилой женщины приобрёл оттенки страха и замешательства. – Отдай мне клюку, я требую!
– А вот это видела?
Я улыбнулась, хоть всё тело адски болело, мой друг вытянул руку перед лицом старой забияки и показал смачный кукиш. У чертовки, аж глаза округлились от подобной дерзости и челюсть отвисла. Константин бережно придерживал меня, уводя прочь от этого пренеприятного места.
– Ты пожалеешь, сосунок! Пожалеешь, что сделал, Константин! Пожалеет твоя жена и твои дети! Вы все будете гореть! – Неиствовала старуха, но поделать ничего уже не могла.
– Как бы она и впрямь чего не сотворила вам, Константин.
– Да к черту её. – Отмахнулся он. – Она побоится нам сделать что-либо, и раньше угрожала, но я впервые вижу, чтоб она так кого-то отделывала своей клюкой. Что ты ей сказала, Лиза? – Дом Флоры был позади, и теперь я с беспокойством вытащила моего Феликса из сумки, с облегчением обнаружив, что с ним всё в порядке, клюка не добралась до его банки.
– Она назвала меня ведьмой, грозилась сжечь на костре. А я сказала, что ведьма здесь только одна и стоит передо мной, – ответила я.
– Ох, Лиза, ну и шутница же ты. – Рассмеялся Константин. – Ничего не боишься.
