— Френсис! Френсис! Ты должна это видеть! — Том почти кубарем влетел в каюту, безудержно и взволновано крича. Он был настолько морально возбужден, и поэтому не сразу понял, что Френсис его не слышит. Облокотившись о стол, девушка спала сладким сном, а огонь, гревший когда-то ее, потух. Мальчик подошел к француженке, осторожно потряс ее за плечо. С одной стороны, ему не хотелось ее будить, но при всем этом желание поделиться внезапными открытиями усиливалось с каждой секундой. Том недовольно затопал ногой, так толком и не решив — будить Френсис или не будить.
То, что он увидел на палубе, казалось для него сенсацией, учитывая еще то, что Том был ребенком. Маленьким и сильно впечатлительным существом, для которого любое необычное явление переживалось через чур ярко.
К тому же не каждый день тебе выпадает шанс увидеть дракона.
Огромное, черное пятно, обладающее парой длинных, заостренных, как у летучей мыши, крыльями быстро, лавируя между лиловыми облаками, проплыло над кораблем и исчезло в глубинах зловещего, призрачного тумана также внезапно, как и появилось. Том не единственный увидел это нечто, но только он один воспринял это, как что-то поразительное, и не думая о том, что данное "чудо" обратится для Армады в очень неприятную проблему.
Посланник тоже увидел это существо-дракон, по словам Тома — и его настроение из плохого переросло на планку "отвратное". У себя в каюте пират открыл сундук, где хранилось его оружие и постепенно сгреб оттуда все, что посчитал нужным для борьбы с очередным неведомым врагом. Он был почти уверен в том, что "дракон" вернется, как только закончит свой облет, которым наверняка занималось всю свою долгую жизнь. Посланник вынул коробку с круглыми пулями, потряс ею рядом с ухом, мысленно вычисляя, сколько он сможет продержаться с мушкетом, а затем спрятал ее в карман порток. Мачете висел на бедре, и дарил своим присутствием небольшое ощущение защищенности. Порой, вычищая острое и холодное лезвие, Артур чувствовал запах крови. Мачете полностью был пропитан вражеской кровью. Может быть, именно поэтому, держа его за потертую рукоятку, Посланник чувствовал его силу, которая пылала так же ярко и неистово, как живое пламя.
Негромко хмыкнув, пират закрыл крышку сундука и, собрался было, покинуть каюту, но тут его внимание привлек в углу блестящий предмет. Рядом с пустым шкафом стояла сабля. Пират взял ее в руки и внимательно посмотрел на, высеченный на рукоятке, образ золотого льва.
После того, как добрая половина экипажа Армады увидела пролетающего "дракона", на горизонте, где небо из темно-лилового плавно переходило в абсолютно черный цвет, появился маленькое, серое нечто. Из-за огромного расстояния даже зоркий глаз самого заядлого моряка не мог определить что это было такое.
— Может, очередное чудище? — предположил кто-то из пиратов, когда слух о неясном пятне вовсю разнесся по судну.
К великому счастью, пятно не было никаким чудовищем, а при неторопливом приближении Армады к нему, всем вскоре стало ясно, что они натолкнулись на очередной островок. Хотя, тут можно было и поспорить — что хуже — морской монстр или же таинственный остов, скрывающий в себе что-то более жуткое, при встрече с которым смерть казалась великодушным подарком судьбы. Только остров этот значительно отличался от своего приспешника: скорее это был даже не остров, а огромная скала, похожая на купол какого-то дворца. Устремленную острыми концами к небу, её окольцовывал ряд мелких, но не менее опасных для Армады рифов. Своею необычайной остротой они напоминали штыки.
— И что нам делать? — спросил Хьюстон, крепко вцепляясь пальцами в штурвал. Даже такой ухоженный и явно уважающий себя тип, как он, благодаря этому миру умудрился растерять всю свою гордую ауру. — Куда дальше, капитан?
Посланник сидел на абордажных сетях, что в некоторых местах судна заменяли перила. Свесив ноги над океаном, пират пожирающе разглядывал ровный до омерзения ряд рифов, словно выискивая в них что-то очень важное, какую-то зацепку.
— Напрямик, — наконец махнул он рукой, и Армада послушно развернулась носом к каменистому куполу. Корабль плавно обошел преграды в виде рифов и вскоре оказался на территории острова, только почему-то радости это не приносило.
Наоборот, мертвецкая тишина этих позабытых богом мест дарила первые этапы паранойи. Любой звук-всплеск, или хруст отколотого камешка — разносился здесь с такой чудовищной громкостью, от которой сердце подскакивало к горлу.
Рядом с берегом, подобно сорнякам, из воды высовывались каменные валуны-обелиски. Некоторые были разрушены временем, высеченные символы стерлись, но пока все еще были видны. А где-то за место символов виднелись образы нелюдей-то ли женщин, то ли мужчин, которые выглядели так, словно их замуровали заживо в камень. Малость стертые временем их лица были настолько изуродованы гримасами боли, или гнева, или страшного отчаяния, что даже Посланник невольно скривился, и возможно испытал некое подобие человеческого страха.
