Эти эпизоды инфляции и безработицы выявляют фундаментальные слабости неограниченных рынков, но они также обнажают слабости неолиберальных политических рецептов, которые сосредоточены на минимизации роли правительства и его дискреционных полномочий. Неолибералы хотят, чтобы правительство подчинялось простым - я бы сказал, упрощенным - правилам, например, чтобы у правительства не было дефицита, а если он есть, то не превышал 3 процентов ВВП, как в Европе, или чтобы макроэкономическая стабилизация опиралась на монетарную политику с повышением процентных ставок всякий раз, когда инфляция превышает 2 процента. Эти магические цифры взяты из воздуха. Эти рецепты не основаны ни на теории, ни на доказательствах, и они не привели к стабильности, особенно в реальном выражении - в реальном ВВП или занятости. Во многих случаях неолиберальная политика привела к катастрофе: требование жесткой экономии - массового сокращения государственных расходов - во время кризиса в евро, последовавшего за финансовым кризисом 2008 года в США, вызвало глубокие спады, а в некоторых случаях настолько глубокие, что их по праву можно назвать депрессиями, причем Греция до сих пор (пока эта книга выходит в печать) не вернулась к докризисному уровню реального ВВП.
Темпы и направление инноваций
Сторонники рынка говорят о чудесах, которые рынок творит в области инноваций. Как мы видели, большинство инноваций, которые повысили уровень жизни в последние десятилетия, опираются на фундамент фундаментальной науки, финансируемой и часто проводимой правительством. Но мало того, что рынки сами по себе не могут быть недостаточно инновационными, они толкают инновации в неправильном направлении. Мы должны направлять инновации на спасение планеты путем сокращения выбросов углекислого газа, но вместо этого огромные исследовательские усилия направляются на экономию труда, особенно неквалифицированного, путем сокращения его необходимости в производственных процессах, когда у нас уже есть глобальный избыток такой рабочей силы. Такие инновации могут сэкономить частные расходы, но вызванные ими безработица и неравенство ложатся тяжелым бременем на все остальное общество.
Является ли наша экономическая и политическая система самокорректирующейся?
Несмотря на неудачи неолиберализма, многие люди - особенно правые - говорят: "Не волнуйтесь". Наша политическая/социальная/экономическая система имеет встроенные механизмы самокоррекции, настаивают они. Как только эксцессы неолиберализма будут выявлены, мы примем закон, чтобы их обуздать. С большей дозой регулирования здесь, меньшей дозой регулирования там, чуть большими инвестициями в образование здесь, небольшой корректировкой других политик там, процветание и социальная сплоченность будут восстановлены. Фундаментальная критика неолиберализма, говорят они, - это чистая гипербола.
Историки, естественно, смотрят на историю "долгим взглядом". Один из них, с которым я поделился своим мрачным взглядом на состояние демократии во всем мире, заметил, что верно и то, что в долгосрочной перспективе диктатуры умирают. Вспомните крах Советского Союза или Франсиско Франко в Испании, Антониу де Оливейра Салазара в Португалии, Аугусто Пиночета в Чили. Правда, диктаторы в Латинской Америке продержались менее четверти века. Но советская диктатура с ее правящими элитами продержалась почти три четверти века и быстро сменилась другой диктатурой и олигархией. Недемократический режим в Китае длится уже семьдесят пять лет. Возможно, существуют силы самокоррекции, но иногда они действуют медленно, слишком медленно для комфорта.
Есть несколько причин для пессимизма в отношении самокорректирующихся сил. Общества часто реагируют медленно; даже перед лицом очевидной дисфункциональности в них наблюдается заметная негибкость. Например, в Китае на протяжении веков сохранялось связывание ног, несмотря на его разрушительное воздействие на женщин. Медленная реакция происходит отчасти потому, что на то, во что верит каждый из нас, влияет то, во что верят другие, причем самоподдерживающимся образом. 6 Если все верят (или если я верю, что все верят), что связывание ног - это хорошо, кто я такой, чтобы отклоняться? И почти все общества работают над подавлением отклонений от норм. Слишком много вопросов - это слишком тревожно. Это почти как если бы общество создало антитела к девиантности в виде социального и экономического осуждения (иногда идущего дальше, к исключающему поведению), независимо от того, может ли отклонение от нормы в конечном итоге привести к лучшему или худшему обществу.
