The Terraforming полностью

Незавершённость коперниканского переворота свидетельствует как о его сложности, так и о том, что он бессрочен[24]. Первый коперниканский переворот повлёк за собой одновременно дезориентацию индивидуального восприятия и интерпретаций (солнце, которое кажется движущимся, теперь считается неподвижным), слом антропоцентрических космологических построений (где гелиоцентризм принят за здравый смысл), разрушительный сдвиг в геополитических и геоэкономических построениях, чья легитимность основывалась на таких моделях (E pur si muove! / «И все-таки она вертится!» – с вызовом произнес на следствии Галилей), а также критику Канта, посвящённую, по существу, этому перевороту. Сегодня коперниканский переворот также означает преобразование Земли – не только такой, какова она «на самом деле», но и такой, какой она может быть[25]. Травматичная сложность этого переворота проистекает из достижений нашей собственной эволюции. В нашу интуицию заложена хитрость, а наши когнитивные модели включают нарративные абстракции, которые мотивируют и мобилизуют нас на необычайное сотрудничество между собой (даже когда оно очевидно необязательно), в том числе на поддержание долговечных и согласованных между собой институтов управления, обеспечивающих это сотрудничество. Но поскольку наше расширяющееся познание и деятельность развивались в тесной связи с технологиями, новые воспринимающие диспозитивы[26], выполняя желаемые функции, зачастую будут обнаруживать в высшей степени контринтуитивную реальность, конфликтующую с той моделью мира, которая первоначально и породила эти технические инновации (некоторые модели могут подразумевать использование таких машин, при правильной работе которых будет опровергнута истинность самих этих моделей). Этот процесс составляет основу коперниканского переворота: концептуальная модель развивает техническую систему, чтобы расширить понимание мира, но сведения о мире, обнаруженные этой технической системой, подрывают концептуальную модель, которая открыла для неё путь. Сопротивление последствиям этого удивительного откровения с целью защитить целостность исходной модели проистекает как из упорной приверженности привычному представлению о мире, так и из веры в первичность представления как такового. Представления могут сопротивляться вмешательству со стороны представляемого.

Коперниканский переворот, по предположению Фрейда, стал ударом по человеческому нарциссизму, под которым следует понимать не только упрямый эгоцентризм, но и опасную приверженность собственному отражению в зеркале. Не это ли сделал в итоге «Синий марбл»? Если так, этот удар затрагивает и современность, когда репрезентации может отводиться особый статус – он рассматривается скорее как источник представляемого, чем как его порождение. Это продолжение идеи, что технологии всегда отражают, впитывают или иным образом дискурсивно представляют человеческую культуру в большей степени, нежели формируют контекст, в котором эта культура работает, и безусловно в большей степени, чем любая технология раскрывает любую предискурсивную реальность. Когда мы смотрим сквозь изображение чёрной дыры – вновь на себя, но уже не как на отражение, а из некоей внешней реальности, которая всегда будет предшествовать нам. И весь автоматизированный диспозитив, спроектированный нами (и в свою очередь проектирующий нас), также оглядывается на поверхность Земли, ставит перед нами вопрос, на который ищут ответ исследования программы The Terraforming: «Куда должны развиться города?»

Что на самом деле даёт нам дата? В недавно вышедшем докладе Межправительственная группа экспертов по изменению климата (Intergovernmental Panel on Climate Change, IPCC) предупреждает, что если к 2030 году мы не предпримем радикальных шагов по декарбонизации инфраструктуры человеческой цивилизации и не удалим тонны атмосферного CO₂, то самоусиливающиеся последствия климатического коллапса могут стать необратимы, что бы мы ни предпринимали в дальнейшем. Одновременно с этим экономисты предупреждают, что если не совершить радикальных шагов по устранению последствий повсеместного внедрения искусственного интеллекта и автоматизации на уровне инфраструктуры, то к 2030 году станут необратимы и последствия социального коллапса, вызванного искусственным интеллектом. Широко известные сценарии, разработанные в обоих случаях, указывают на один и тот же крайний срок (примерно через десять лет от сегодняшнего дня); при этом описанные в них силы связаны между собой куда более фундаментальным образом, чем общие временны́е значения.