— Нет. Ни я, ни поколения до меня, ни поколения, бывшие предками наших предков, не застали звездорожденных. — покачал головой Накуам. — Но от них осталось Сердце, которое вырастило нас и дало нам разум. Самые первые из нас сохранили память о тех днях и запечатлели ее отголоски на Колоннах Глорира.
Най заметил, что Накуам увлек его за собой в ту часть города, где шитвани раньше не был. Они пересекли по длинному и узкому мосту глубокую расселину, где внизу плыли кучерявые облачка, попав в комплекс высоких сооружений из зеленого камня. Вытесанные из малахита и зеленовато-серого гранита кубические каменные глыбы, полностью покрытые барельефами, были тесно притолкнуты друг к другу, образуя немного неказистые, но высокие, с длинными лестницами треугольные пирамиды, с площадками на вершинах. Вдоль лестниц располагались украшенные светящимися кристаллами арки, а в центре пирамид, почти к самым облакам поднимались стеклянные многогранные колонны, отражавшие лучи солнца. Всего Най насчитал четыре пирамиды, а поодаль, среди густого сада, раскинувшегося на берегу искусственного пруда, возводилось еще одно здание.
— Это храмовый район, — рассказал Накуам. — То, что ты сейчас видишь, это Святилища Времени, и подножия Колонн Глорира, на которых гларри, наши первосвященники, описывают каждый прошедший день. Все, что бы ни случилось, заносится в Хрустальную Летопись, чтобы те, кто придет после нас, помнили свою историю.
— А как же ваши летописцы забираются на самый верх колонн? — заинтересовался Най. — Они же пологие, без единого уступа…
— Гларри, отдельная каста, — пояснил Накуам. — Ночью, по прошествии дня, они покидают свои чертоги и на дарованных им Сердцем крыльях, взлетают к вершинам колонн. На них они возлагают новый хрустальный блок, изготовленный в течении дня и всю ночь украшают его барельефами. Когда колонна сужается до такого размера, что отразить дневные события на одном камне становится невозможным, то строители строят новый храм.
— Значит, летопись того, что происходит по ночам, у вас не ведется? — догадался Най.
— Нет. Ночь — время, когда Сердце спит. Оно отдыхает само и дает отдых нам. В это время позволено работать только строителям и охотникам, ведь их труд наиболее почетен, так как дает возможность нам жить в достатке и мире. События, происходившие ночью, записываются днем, на базальтовых дисках, что лежат в основании колонн.
— Интересно, а сохранились постройки, оставленные нашей расой? — Ная вдруг очень заинтересовал этот вопрос.
— Вероятно да, — почти не задумываясь ответил Накуам. — Они могут быть под нами, в джунглях, могут быть среди Висячих Скал возле самого Сердца… Но не здесь. На той территории, что ты можешь увидеть из Кхол-Туара, от Хребтов Наррогата, до Моря Шатран, поселений звездорожденных не было. Их строения легко отличить от наших домов — мы строим из камня, а звездорожденные выращивали свои дома прямо из деревьев и вязкой растительной массы.
— Вот бы хотя бы издалека посмотреть на город своих предков… — вздохнул Най.
— Боюсь, это невозможно. Леса труднопроходимы и мало изучены, ведь нашим охотникам нет смысла сворачивать с проверенных троп. Там нет равнин или лугов, сплошные каньоны, овраги и древние, обветренные скалы, все заросшие деревьями, — развел руками Накуам. — Даже мы можем заблудиться в этих дебрях, не говоря уж о чужаках.
— Ясно… — немного разочарованно вздохнул Най. — А жаль…
— Да. Мы тоже хотели бы воочию увидеть наследие тех, кто пришел со звезд, ведь барельефы на Колоннах говорят нам о том, что поселения звездорожденных были сколь удивительны, столь и красивы, — поддержал его ящер. — Нашим строителям было бы неплохо перенять от древних зодчих кое-какие навыки. Но увы…
— А Сердце… что это такое? — полюбопытствовал Най.
— Сердце Мира, это Сердце Мира, — бесхитростно ответил Накуам. — Я не знаю, что оно такое. Оно просто есть.
Тхаути писали на тонких деревянных дощечках, очень прочных на изгиб, но чрезвычайно ломких. Накуам дал шитвани несколько книг по истории их города, однако текст в них был написан столь ломанным синдарайским языком, что Най не разобрал почти ни единого слова. Как и шитвани, тхаути использовали при общении не только звуки, но и движения хвоста и ушей, но при письме все детали, обозначавшиеся жестами, терялись, и все сливалось в совершеннейшую нелепицу. А жаль. Ведь из книг можно было почерпнуть множество всего интересного.
— Сколько лет этому городу? — Най продолжил донимать вопросами Накуама, которому, судя по всему, такое внимание было чрезвычайно приятно.
— Лет? Я не знаю такого слова. Мы меряем время восходами и заходами Сердца, а их прошло много миллионов.
— То есть вы сами толком не знаете, сколько времени вы тут живете?
— Зачем нам это нужно? Важно лишь то, что вся наша история записана на Колоннах Глорира, А сколько времени прошло до того или иного события, так ли необходимо это знать?