— Возможно, справедливости. Возможно, признания того, что Тиадар открыт не терранцами, а простыми людьми, к числу которых принадлежите и вы, господин Лейнер. Возвращения утерянных надежд. Мой дед, мой отец, их друзья и близкие мечтали создать тут иной мир… Без полуразложившихся догматов и лоббированных законов… Они улетали с горевшей в аду войны Терры, с надеждой на будущее… Разве вы, Лейнер, можете представить тот ужас, когда они поняли, что через тысячу лет Терра стала иная. Она стала хуже самых страшных предположений…
— И вы всерьез рассчитывали добиться поддержки населения? Этими вашими терактами? — Лейнер криво усмехнулся, хотя, в общем, ситуация была совсем не радостная. — Вы боритесь с Орденом, применяя его методы?
— А нам дали иной вариант? — Даллас отвернулся, глядя на постепенно утопающий в сумерках разрушенный город. — Орден, правительство, вы… Я не могу прийти и сказать: «давайте попробуем жить по-другому, вот, у меня есть предложения». В тот же вечер я окажусь в казематах Ордена, потому что стану угрозой их пути, единственно верному и непререкаемому. Я не хотел жить так на планете, открытой моим дедом.
— Значит, то, что вы внук капитана «Дедала» правда? — заинтересовался Лейнер. — У меня были определенные сведения, но подтверждений не было.
— Правда, — кивнул Даллас. — Я не терранец, а потому, увы, годы берут свое. Но сейчас мне кажется, что они прожиты не зря. Вероятно, мои слова кажутся вам крайне циничными… Но вы ведь ни разу не пробовали поставить себя на мое место.
Лейнер не знал, как к этому относится. Он был военным. Его не учили дипломатии, а учили быть кратким и прямолинейным. Знать где враг, а где друг. Но годы работы в полиции скрасили эти навыки. А еще они научили его думать так, как может думать преступник. А Даллас был преступником. На первый взгляд… Но… разве он не прав? Разве ты сам не боишься Ордена больше чем этих самых террористов сейчас? Пусть люди Далласа могут убить его, но они предпочли говорить. А Орден? Задумается ли он? Когда-то, давным-давно, Лейнер был в музее основания Тиадара. Этот музей располагался на нижних этажах пассажирского отсека «Дедала», когда-то бывших домом для команды и обитателей корабля поколений. Там он видел старые голографические картины и стереографии последнего поколения экипажа за пару лет до того, как они ступили на поверхность Тиадара. Улыбающиеся люди, державшие на руках детей. Не в этих жутких черных эластичных костюмах, принятых на Терре, а в белых тканевых пиджаках с карманами. Вспомнилась и фрагментарная стереопанорама запечатлевшая высадку на планету и первые годы жизни на ней. С каким энтузиазмом и непреклонной волей, колонисты отстраивали вокруг «Дедала» первые, рудиментарные комплексы и инфраструктурные системы будущего Либертауна. Могли ли они предположить, что через несколько десятков лет, на уже обжитую каким-то чудом планету прибудут люди, а прибыв, просто присвоят себе все, что построили первые колонисты. Совсем другие люди, с изменившейся за целое тысячелетие Терры. Разве была вина колонистов в том, что системы предназначенного для колонизационных полетов корабля были запрограммированы на вывод на орбиту квантовых ворот для связи с метрополией?
— Вижу, вы задумались, — проговорил Даллас. — Значит, не так уж я и не прав.
— Я не говорил, что вы не правы, — со вздохом признался Лейнер. — Временами я даже понимал вас, как людей, пытающихся вернуть то, что им когда-то принадлежало. Но чем провинились люди в космопорту? Чем провинились тысячи погибших во время боя гражданских в Аббервиле? Даллас, я могу принять вашу точку зрения, но совершенное вами я не смогу вам простить.
— А разве я прошу прощения, тем более от вас? — удивился лидер мятежников. — Я прошу понимания, и я его получил, что уже весьма отрадно.
Какой сознательный террорист… Впрочем, это беда всех таких людей, которые верят в единственно верный путь к непременно всеблагой цели, не стесняясь заливать его кровью. Впрочем, как Лейнер отметил, цель-то у Далласа не такая уж и абсурдная. Хотя и недостижимая.
— А что касается экспериментов Штайера, то тут вы не совсем по адресу, конечно, обратились, — вернулся Лейнер к начальной теме. — Вам бы об этом знакомую вашу расспросить. Ту, которая Мериен Грейт.
— Эта стерва окончательно спятила, — грубо оборвал Даллас Лейнера. — У нее сейчас одно удовольствие — возиться со своим выводком. Едва нас не подставила из-за своих порождений.
— Хорошее же у вас мнение о материнских чувствах, — не смог не сострить Ленйер.
— Я пытался убедить ее в том, что дам гражданство биодронам, если смогу осуществить свои замыслы. Но она мне не поверила. Она не хочет видеть их ни рабами, ни равными нам. В последнее время она твердо вбила себе в голову то, что они высшая форма жизни и должны владеть Тиадаром.
— Любопытно. Этого я не знал. — отметил шеф полиции, косясь на кислородный синтезатор. — Простите, а у вас предусмотрено обновление кислородного синтезатора, ради ведения диалога?