Формально, Грейт не командовала никаким отрядом, хотя шитвани и относились к ней с определенным уважением, какое они могли позволить себе по отношению к представителю враждебного биологического вида. Тот факт, что именно она их создала и отстаивала их права, таял в своей значимости как лед на солнце. Чем тяжелее была ситуация в том месте, где шел бой, тем прохладнее окружающие ее шитвани воспринимали саму Грейт. Отряд вел довольно старый по меркам бывших биодронов Глайр, проживший в Чистилище почти тринадцать лет и имевший военные поведенческие программы. Именно он координировал действия разведчиков и был связан с группами прикрытия.
Отряд остановился, повинуясь беззвучной команде шитвани юркнули в кусты, ближайший к Грейт полузверь затащил в тень и ее. По тропке, грузно вздыхая и оставляя в земле глубокие ямы, проползло нечто, похожее на обвешанную мясистыми коконами улитку, с панцирем из скрепленных желтоватой слизью кусков древесной коры.
— Дальше идем осторожнее. — походя скомандовал Глайр, — впереди много живности и она обеспокоена.
— А вы не можете подчинить ее себе? — предложила Грейт. — Ведь чувствовать их вы способны…
— Мы и вас чувствовать можем. А вот командовать вами нет, — сухо отрезал Глайр. — Они живут своей жизнью и у них свой разум. Проще обойти их сторонкой.
Отряд двинулся дальше, прижимаясь к гранитным стенам пещеры, больше похожим на горные отроги. Разведгруппа помогала обходить не только стаи обеспокоенных жителей Оазиса, но и районы гравитационных ям, образующихся из-за пульсаритовых жил. Эти места очень хорошо угадывались по зарослям низкорослых и массивных деревьев. Травы там не было, и преобладали синеватые, плотные и округлые грибы.
Если вдруг Оазис падет, куда им идти? Этот вопрос Грейт задавала себе все чаще и чаще. Вглубь безжизненных, темных катакомб, уводящих невесть куда? Или наоборот? К вполне определенному месту, тому самому, которое шитвани показали Рэнду. Ну почему, почему она все еще не может поверить в это? Потому что ученая? Потому что привыкла верить фактам, а не видениям? А может из-за этого шитвани и доверяют ей все меньше и меньше? Не хотят пускать не готового признать правду человека в свой мир? Бояться того, что он совершит что-то необдуманное? А что мешает признать существование внутри планеты отдельного, не зависящего от поверхности мира? Лишь невообразимая сознанием пропасть между технологиями людей и тех, кто оказался способен такой мир создать? Слепить воедино кучу астероидов, повесить рядом для равновесия газовый гигант, сшить все пульсаритовыми нитями… Даже с точки зрения имеющихся в распоряжении человека технических средств, такое могли сделать лишь боги. Боги, которых ты оживила… Они сейчас вокруг тебя, Грейт, только они пока не знают о том, кто они такие…
Она замерла, словно натолкнувшись на незримую стену. Снизу, из недр планеты поднималась непроглядная темная волна, невидимая, неосязаемая, но ощущаемая через импланты. Она затапливала подземелья подобно цунами, клубилась подобно воронке смерча в центре шторма. В виски врезалась боль, следующий шаг оказался пределом отпущенных ей сил и Грейт со стоном опустилась на колени. Перед глазами танцевало синее марево искрящихся огоньков, отнюдь не заслонявших окружающий мир, а делавших его еще четче и ярче. Планета тут не при чем, это опять проклятая болезнь.
— С вами все в порядке? — к ней наклонился шитвани из группы прикрытия, но коснувшись ее кожи своими пальцами, отошел в сторону.
— Что случилось? — Глайр куда больше беспокоился из-за задержки, а не из-за самочувствия Грейт.
— Скоро все пройдет, — ответ был беззвучен и шел лишь по несущимся по нитям нервов мысленным импульсам. — Она скоро прозреет. Просто… для не готовых принять все как есть, этот процесс не всегда приятен…
…Пульсирующее, вспыхивающее созвездиями рождающихся солнц марево, расползалось по кромешной тьме. Из проглоченных вечной ночью глубин, усеянных искрами звезд поднимались странные конструкции, не металлические но и не живые, извивающиеся, черные, со светящимися облаками газа между колыхающихся полупрозрачных щупалец. Будто громадные медузы, закованные в броню, на глазах становящуюся то вязкой и жидкой, то твердой как камень, три исполинских звездных корабля приближались к крохотной и тусклой красной звезде, едва блестевшей на фоне туманных газовых сплетений Млечного Пути.