— Я не знаю. Просто мне так кажется. Мы ведь очень разные, Майкл. Когда вы умираете, вы… то, возможно, исчезаете. Но что будет со мной, если умру я? Что-то зовет меня туда, вниз, с каждым часом все сильнее и сильнее. Я вижу образы, картины, которые передают в мое сознание мысли других шитвани. Слышу звуки. И я начинаю понимать, что тот мир лежит за гранью этой жизни… Прости, у меня нету слов, чтобы объяснить то, что я вижу и что чувствую.
— Ты веришь, что иной мир существует?
— Я не верю в это, Майкл. Вера нам вообще не свойственна. Я знаю, что он существует. Здесь и сейчас. И поэтому я даже не знаю кто сейчас в большей опасности. Ведь планета хочет, чтобы мы были в том мире. В безопасности.
— Эй, коп, ну что делать будешь? — в их разговор ворвался резкий окрик Аххада. — Нам эти сведения с серверов Штайера нужны не меньше чем тебе. Правда, лезть туда, желания нету.
— Раз нету желания, то и не стоит. — отозвался Дойл, думавший сейчас совсем о другом. — Как ты полагаешь?
Он думал сейчас о том, что происходит вокруг. О том, как мир, казавшийся ему понятным и предсказуемым, с каждым часом становится все более чуждым и пугающим. Он думал о завтрашнем дне. О том, как быстро может измениться жизнь человека, по прихоти внешних обстоятельств. Вот еще позавчера они сидели с Лейнером в участке, пили пиво и смотрели по виокрону какие-то фильмы. А этой ночью он уже стоит с оружием в руках, посреди пустынной планеты, враз потерявшей привычный облик, без друзей, без будущего, да и по большому счету без прошлого, так как наверняка их уже всех списали в боевые потери. Еще пару дней назад все казалось простым и естественным, а уже сейчас все стало сложно и непонятно, его судьбой играли неведомые силы, словно передвигали по шахматной доске забытую в углу пешку. И он был не одинок в этом. Его окружали такие же люди, которые недавно были уверены в своих силах, шли к определенной цели, а теперь так же потеряны среди бескрайних красно-серых песков Тиадара. Орден перевернул в нем веру в человечество, в закон, в право на жизнь. Они уничтожили целый город ради своего эксперимента, ради благой, с их точки зрения, цели, но цели, несоразмерной со своей ценой. А теперь еще и это… Что-то ползет наверх из недр этой чертовой планеты. Вот оно, серовато-зеленое, влажное, гнилостное, повисшее на опустевших строениях лаборатории Штайера подобно паутине. Непонятно, то ли живое существо, то ли просто органическая субстанция. А если это лишь начало? Если в других местах, в городах, в поселениях, начнется тоже самое? Всего час назад, он и эти люди, ехали в транспортере, говорили, обдумывали план действий, забыв о разногласиях, и объединенные ненавистью к общему врагу. А сейчас у них отняли даже его. Сражаться стало не за что, мстить стало некому, идти некуда. И откуда-то накатила это чувство абсолютной пустоты, которое может возникнуть лишь в такие моменты, лишь тут, посреди безмолвной пустыни, уходящей к изогнутым и переплетенным щупальцам скал, под этим пустым черным небом с редкими искрами звезд. Только сейчас Дойл понял, что он в чужом мире, который никогда не был и никогда не станет для людей родным. Что он на другой планете, живущей по своим законам.
— Куда теперь? — хмуро спросили по комлинку. — Командир, что делать будем?
Аль_Аххад молчал. Он не знал ответа.
Най представлял себе общий совет перерожденных по всякому, но все время отталкивался от присущего именно человеку понимания этого слова. На деле, все оказалось иначе. Он никуда не покидал свой дом, мог делать все, что ему вздумается, просто то и дело в голове появлялись голоса. Они говорили, обсуждали, рассказывали Наю про себя, а Най рассказывал им о себе. Все происходило в молчании, и Ная больше всего поражало именно это. Своим сознанием он видел говоривших — иногда они оказывались из плоти и крови, иногда он видел лишь сверкающие очертания энерготел, внутри которых текли потоки ослепительной энергии и вспыхивали бледные сияния. Энерготела сохраняли контуры обычных тел и на них даже крепились черные элементы одежд.
Все они были похожи и в то же время все были разные. Многие жили тут уже не один год, они исследовали наследие своей собственной расы, и уже мыслили совсем иными категориями, подчас такими, к каким Най пока что не привык.
— Это пройдет. Со временем. — успокаивал его Рит. — Тебе просто надо понять, что ты другой. Что все, увиденное и изученное тобой у людей, теперь не нужно. Здесь скрыты куда более обширные знания.