— Слушай, брось его… — предложил Эйвер. — Все же равно загнется, а в больнице ему помогать не станут. На кой черт мы его в участок потащим?
— Эйвер, не стой ты столбом! — рыкнул Армен. — Я себе грех на душу не возьму. Они же, говорят, живучие, может выкарабкается. А если уж наши чины прикажут его в расход отправить, то значит судьба такова. Но пусть это они сделают, а не я.
В свете фонаря, который держал в руке Эйвер, промелькнула часть груди и плечи биодрона, покрытые множеством ссадин и неглубоких рваных ран, оставшихся судя по всему от ударов тупыми предметами с рифленой поверхностью. Часть лица была разодрана чем-то вроде колючей проволоки, а другую полностью залила кровь, хлещущая из обгоревшего по краям провала на месте левого глаза.
Полицейские кое-как довели Вика до машины, открыв заднюю дверцу и усадив его на сиденье. Эйвер сделал ему еще несколько иньекций, опасаясь, что найденный ими биодрон может умереть от болевого шока по дороге в участок.
— Я же только что говорил, надо не биодронов утилизировать, а отправлять в плазмокамеру тех, кто их вот так вот уродует. — зло прошипел Армен. — Я вообще многое видел за время службы, но такое… А потом эти терранские шишки наверху делают круглые глаза и жалуются на то, что у них восстания начинаются. Что там анализатор показывает?
— Все-таки не зря их для оборонного комплекса делали. Кости целы, внутренних повреждений нет, его мышечный каркас спас. — Эйвер пробежался взглядом по ползущей на экране аптечки таблице. — Твою-ж мать, Армен, они же ему глаз выжгли…
— Хорошо, что второй глаз не успели, мы их спугнули. Что говорить, в рубашке родился, мог бы вообще уже сдохнуть.
— Давай, скорее в участок, а то потом глайдер от крови отмывать будем целую неделю. Слушай, а что мы Лейнеру-то скажем? Ведь их теперь официально, президентским указом, андроидами объявили, наши законы на них не распространяются.
— На месте разберемся. — Армен дождался пока его напарник закончит возится с аптечками и заставив внутренний компьютер глайдера просчитать весь путь до участка, погнал машину на автопилоте сквозь свалку и узкие улочки примыкающего к центральному сектору квартала.
Ни возвращавшийся домой Мэтт, довольный тем, что смог хотя бы так ответить отказавшей ему Лине, ни два полицейских, подобравших возле старой станции раненого биодрона, ни сам Вик, который лежал на заднем сиденье полицейского глайдера в полубессознательном состоянии, еще не знали, что именно в этот момент история Тиадара свернула на иной, никем не просчитанный путь, вероятность которого раньше не бралась в расчет ни правительством Терры, ни «Орденом Геллиона», ни «Серебряной Луной», да вообще никем, кто претендовал на власть над этой удаленной планетой. Историю редко когда делают крупные и значительные события, обычно они являются лишь следствием чего-то куда более незаметного, подчас случайного. Кто-то оказался там, где не должен был быть, кто-то не расписался там, где должен был расписаться, кто-то опоздал на рейс и вот, жизнь уже изменилась, однако лишь в ретроспективе удается осознать всю несомненную важность случайностей и мелочей из которых состоит наша реальность. Вот и сейчас, никто еще толком не знал, что та случайность, что должна была изменить все, произошла.
