Он успел побывать уже во многих районах Аббервила, даже пройтись возле запретного для простых гражданских Чистилища, обычно оцепленного кордонами военной охраны, однако ему еще не приходилось заходить в самый юго-западный сектор города, наиболее, как говорят, старый и потому неопрятный. Нет, не то чтобы в нем была выше преступность, люди чаще пили и росло количество бытовых разборок. Отнюдь. Просто этот небольшой райончик был ровесником Старому Городу и даже сохранил в себе часть зданий построенных еще первыми колонистами. Там не было никаких технологических ухищрений, парящих над улицами гидропонных платформ, гелионарных фонарей вдоль улиц и потому он считался несколько неаккуратным и архаичным. Чуть поодаль проходили остатки разрушенного или недостроенного монорельса и это аккуратности району тоже не прибавляло.
Дойл прошелся по узким улочкам, рассматривая обветренные стены и заляпанные кое-где грязью пласталевые окна подвальных помещений. Домики были может быть и уютные внутри, но очень непривычные для человека, выросшего и жившего в кафедральной системе, где глаза привыкли к блеску и ярко-белому цвету симбионтного металла. А тут низенькие, неказистые постройки, без выкрутасов и фантастических форм. Интересно, ведь наверное именно так строили свои дома люди почти тысячу лет назад, когда экипаж «Дедала» отправлялся в свой полет. Тогда, вроде бы и никакого Жилого Купола не было на Терре, можно было и на горы посмотреть и на океаны, пусть даже черные, с безжизненной, отравленной сталью водой. А может он просто перепутал даты?
Дорога, виляя между домами уходила в серо-рыжую пустошь и Дойл уже собрался поворачивать назад, когда вдруг заметил покосившийся от недавнего оползня домик с занавешенными окнами и небольшим значком над старым, покрытым выщерблинами шлюзом. Странный был знак, вроде бы знакомый, но в то же время и будто бы чужой, нечеловеческий. Круг с крестом посередине и тремя расходящимися в разные стороны лучами. Майкл постоял, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и вспоминая, что же это может быть. Да… это именно он. Символ последней оставшейся на Терре церкви — Церкви Единого Бога, которая распалась через пару сотен лет после отлета «Дедала». Неудивительно, что среди его экипажа наверняка были люди верующие. Дойл собрался с мыслями и подойдя к шлюзу нажал на кнопку вызова, даже не ожидая, что ему отроют. С какой стороны ни взгляни, а любопытство штука непростая.
Однако ему открыли. Шлюз откатился в сторону со скрипом сервомоторов, и Майкл вошел в переходную камеру. За спиной захлопнулась железная створка, впереди открылась небольшая пятиугольная дверь и в нос пахнуло приятным запахом какого-то благовония.
— Чем я обязан визиту офицера полиции? — в ореол бледного света, пробивавшийся из-под плотных занавесок вышел щупленький низенький старичок в черном одеянии.
— Я здесь недавно, — не стал кривить душой Дойл. — Прилетел с Марса, решил осмотреться. Увидел ваш дом и… просто любопытно стало. Неужели здесь еще сохранился культ Единого Бога?
— А почему бы и нет? — старичок пошаркал в темноту, зажигая тусклые желтые лампады, украшенные тонкой резьбой. — Ведь это часть истории. Нашей истории.
Майкл оглядел увешанные картинами стены. Странно, но на этих рисунках, выполненных по старинке, вручную, на грубом полотне, хоть и современными самовосстанавливающимися красками, не было ничего такого, что обычно приписывалось церкви. Не смотрели на людей святые с каменными лицами, не демонстрировались картины сошествия в ад или поднятия души в рай… Просто обычные картины с видами различных планет, зелеными лесами и голубыми реками. Под каждой картиной стояла лампадка наполненная ароматными маслами.
— Люди отреклись от Бога и это был их выбор, — скрипучим голосом сказал старичок, увидев заинтересованность Дойла. — Отреклись от того Бога, что им пытались навязать те, кто облечен властью. Но разве мы отреклись от жизни? От сознания, бьющегося в каждом из нас? Разве отреклись от тех непреложных физических законов, что удерживают наш мир в равновесии?
— Вы один живете тут? — поинтересовался Дойл. — Не боязно?
— А кого мне бояться-то? — ответил вопросом на вопрос старик. — Я тут живу уже почти сотню лет, я и мой отец, корабельный священник с «Дедала», раньше всех сюда пришли…
— Ну как кого? Например тварей этих из под земли.
— Бросьте, молодой человек. Ничего они мне не сделали до сих пор и не сделают. Я вот что вам скажу. Не умеете вы планету слушать. А послушали бы, глядишь, она и вам перестала бы угрожать.
— Простите, я не знаю вашего имени… — замялся Дойл. — Но что вы имеете в виду?
— Имя мое Гильермо Орьен, если вам интересно, — продолжая зажигать лампады ответил старик. — А имею я ввиду то, что демонов своего разума человек создает сам. Не надо возносить хвалу богам за благие дела и проклинать темные силы за свои плохие поступки. Люди сами решают куда им идти и по какому пути. Вы хотите видеть эту планету исчадием ада и она станет им для вас.
