– Ну, здравствуй, майор.
«Вот это лапища…»
– …Ставроцкий, кажется, твоя фамилия?
– Так точно, товарищ генерал!
– Да сядь уже, садись… Что думаешь, майор?
– Так ведь Пал Петрович… товарищ полковник уже сказал – приехать-посмотреть-запомнить-вернуться-рассказать. Думать приказа не было.
– …Гера… твою мать… Ты чего меня позоришь!
– Тащ генерал, тащ полковник правду боится, то есть не правду, а когда вслух правда.
– …Ну всё, майор…
– …Павел Петрович, не пузырись… ну что ты, право слово…
«Точно Громадский, один в один…»
– …Горяч… горяч… Ты в кого такой наглый, майор, а?
– В папу, тащ генерал! Когда папенька наш бухать изволили на пару с товарищем полковником…
– Всё-всё, остановись!
Генерал откинулся в кресле и захохотал низким почти что внутриутробным голосом.
– Пал Петрович, у тебя все такие или только один?… в мою, так сказать, честь …
– В смысле… что вы сказали?
– Да полно тебе, Паш, ну сколько лет вместе работаем, на благо, так сказать, Родины и родного правительства… Коньяк будешь?… А-а… тебя спрашивать…
Генерал ловким движением достал из рукава – откуда же ещё! – три рюмки, рядом возникла початая бутылка коньяка, при виде которой у меня начала выделяться слюна… «Дви-ин»!…
– …Простите, товарищ генерал, на службе…
– Паш, эт что такое?… Ты кого ко мне привёл!
– Дурака… Прости, Юрий Васильевич, других нема.
– Майор?…
– В принципе… рабочий день уже почти закончился…
– Ещё раз… – генерал погрозил пальцем, – Пристрелю как дезертира. Понял, майор?
– Ещё как понял, товарищ генерал! Как дезертира!
Генерал зажал голову руками и завыл как собачонка, не сдерживая слёз от смеха.
– Как зовут, Ставроцкий?
– Гер… Герман.
– О, как космонавта! Давай, Гера, за успешное возвращение на землю… Паш, молодца отдашь, а?
– Пусть вернётся сначала, живой, и группу вернёт, потом поговорим… может быть.
– Ну ты чего такой жадный, а?… Мне люди нужны.
– Всем нужны. Тебе, Юра, задницу прикрывать, а мы Родину от врагов защищаем. Слово «Родина» помнишь?
– Ты кого тут попрекать вздумал, а?… меня?…
– …Разрешите идти?
«Херня какая-то… что происходит?»
– Сядь… Сядь, я сказал!… Дурак старый… Майор, свободен… стой… да постой же!… Вот ещё на посошок. И не ерепенься, не будь дезертиром… А нам ещё потолковать надо… с товарищем твоим… па-алковником…
– Командир, прости подлеца, не думал, что так получится…
– Что это?… Вова, ну ё-моё!…
– Ну я… это… хотел сюрприз… вечером… шашлыки… под водочку…
– И водку притащил?
– Да с водкой ничего не случится, а мясо пропадёт.
– Когда ты успел-то? Мы в гостинице сидели всю ночь!
– Так я… это… из Москвы… Тёща готовила. Она, знаешь, как мясо под шашлыки маринует! Пальчики оближешь.
– Сколько здесь?
– Четыре кэ гэ, как раз на четверых.
– Уже на двоих…
– Гер, на троих.
– А, ну да… Давай половину прополощем, барбос маринад жрать не станет. Остальное пожарим… Ну ты… «тёща… маринует…» Пирожков она тебе в дорогу не жарила?
– И жарила, и пекла, я брать не стал… Да ну их, сами пусть обжираются. А мне жирок сбросить надо.
– Все сбросим… Дуй к реке, я за тропинкой присмотрю, не люблю сюрпризы…
– Герыч, а чем ты пацанов загрузил, что рюкзаки будут тяжёлыми?
– Сухпай по японской методике.
– Это как?
– Сушёная баранина, рис, финики, мёд, если достанут.
– А чего доставать-то!
– Это Азия, с мёдом напряжёнка, а снабжение, сам понимаешь, не московское.
– Ташкент не деревня.
– Ладно, что трепаться… Завтра поговорим… А где барбос?
– За валуном от ветра спрятался.
– Накинь что-нибудь сверху, ночи холодные…
– Ну вот, ещё одно утро просрали…
– Володя, не скули. Харч есть, пацаны ещё довезут.
– Скучно без дела. Может, в посёлок смотаемся?
– С ума сходить не надо. Разве что дней через пять…
– Да ну пять! Откуда пять!
– Оттуда, Вова. Сегодня десятое, а их до сих пор нет. Чего ждут, как думаешь?
– Ну… ночами холодно ещё, это у нас пуховые спальники. А у них откуда?
– Они тоже не пионеры, Вова. Особенно земляк мой.
– А что с ним не так?
– Северянин… ему мёрзнуть не привыкать…
– А-а… вон что… Слушай, Гера… а этот земляк твой… он опасный, как думаешь?
– Вова, ты на войну собрался?… Не для войны нас мама родила… Полковника надо опасаться, боевой офицер, не чета нам с тобой.
– Ну, как скажешь… Блин, ну скукотища!… сил моих больше нет.
– Займись физподготовкой.
– А давай спарринг устроим?…
– Давай, конечно! Намнём друг другу бока, а завтра туристы.
– У тебя бумага есть?
– Зачем тебе?
– …и ручка.
– Завещание оставить хочешь? Хорошее дело. Но бумаги для тебя нет.
– Книгу буду писать…
– Вова, тебе никто не говорил, что ты дурак?… Ну, кроме меня, конечно.
– А что!… Выйду на пенсию, книжку издам. Про тебя там тоже будет. Так что не жлобись, дай бумаги.
– Отстань. Всё равно не дам.
– Тогда я буду сочинять книгу вслух.
– Я четыре года был женат. Кого ты хотел напугать?
– Герыч! Идея… Ты тёщу не видел, конечно, но кое-что про неё знаешь.
– О, про тёщу интересно. Трави.
– Я те такое про неё расскажу!… До самой смерти не забудешь.
– За слова отвечаешь?
– Тащ майор, клянусь здоровьем тёщи – не забудешь… Ты в курсе, что она у меня брянская?… Брянско-деревенская. А девичья фамилия моей Зойки Закирова. И не Зоя она, а Зухра Шухратовна.
