– …Славка однажды кобеля в будке доской заколотил, соломой обложил да поджёг, сучонок… Мать бегает, ничего сделать не может, тут на счастье Фриц нарисовался, кобеля спас… Потом снял ремень, Славку поперёк разложил и давай охаживать. А тёща стояла на крыльце и приговаривала, – наподдай ему, наподдай ему…
Я аж приподнялся…
– Что, правда что ли?
– Как на духу, Ставр! Если тёща не врала. А врать она не любит… Хотя, если честно, иной раз и соврать бы могла, дура старая…
– Чем закончилось?
– Да чем-чем… Как у нас у мужиков иногда бывает… Сел Фриц на крыльце, руки трясутся, сигарету прикурить не может, а потом заплакал. Никогда, говорит, на ребёнка руку не поднимал… Со слов матери, конечно, тёщи то есть.
– А ты Наташку свою?
– Да не, пока не за что было… Вот осенью в школу пойдёт…
– Лупить будешь?
– Ну почему сразу лупить… Наказывать.
– За что!
– Как за что, боярин! А то мы в школе не учились! Будет за что, даже не сомневаюсь.
– …А дальше?…
– Немцы ушли, наши пришли… узнали, что немцы на постое жили, деревню сожгли и пошли дальше на запад. Кто-то стал отстраиваться, а тёща с сыном подалась в Брянск… Потом узнала, что пленных немцев будут проводить по Москве, бросила всё и с ребёнком рванула в столицу. Не знаю, говорит, на что рассчитывала, была уверена, что Фриц в плену… Никого там, конечно, не нашла. А Фриц действительно попал в плен, говорил, что сам сдался.
– Как говорил!… ты его видел?
– Ставр, ты чего!… какое видел… Тёща видела. Приезжал после войны, в шестьдесят пятом, кажется… Знаешь, в чём ирония?… Пока тёща металась по Москве, он в это время был в Брянске, работал на стройке, потом уже в Сибирь их отправили, куда-то в Кузбасс.
– И ты вот про это хочешь написать в книжке?…
– Ставр, я не дурак… внукам оставлю… Мать к тому времени уже замужем побывала, трёх дочек родила, снова овдовела… А Фриц, говорит, так и не женился, не смог её забыть… Да куда уж там… столько лет… и дети… Вот у меня такая тёща…
– Пал Петрович, разрешите?
– Заходи, Герман. По делу и быстро.
– Есть по делу, тащ полковник… А всё. Мы готовы.
– Точно готовы?
– Точней не бывает. Когда вылетаем?
– Ну-у… через четыре дня. Полетите с комфортом, на Иле.
– Уши закладывает.
– Переживёшь… Найдётся полчаса для меня?
– Пал Петрович! О чём речь…
– Сходим кофейку хлебнуть.
– У нас в столовой…
– Да надоел он, хочется разнообразия. Идём, тут кофейня рядом есть, турочки в песочке… Идём-идём…
– Слушай, майор… У тебя глаза и уши.
– Князев?
– Догадался…
– Пал Петрович, ну ей-богу…
– Человек генерала.
– Пал Петрович, любой на его месте сделал бы то же самое. Дело-то ведь серьёзное, да?
