– Счастливчики – это те, кто напал на мраморную жилу и выкапывает их по пять штук в день, – буркнул брат.
Младший Гойдман кивнул. Его тонкие артистические пальцы прошлись по куску мрамора, потрогали древнегреческие надписи.
– Скажи, можно ли отличить этот мрамор от современного? – вдруг спросил он, слегка побледнев.
Лейба пожал плечами:
– По мне, так не очень. Этот выглядит старее.
– Наверное, и кусок современного мрамора можно сделать старее. – Шепсель провел грязной рукой по лицу, оставив серую полосу на потной щеке.
Брат насторожился:
– Зачем ты спрашиваешь?
Младший Гойдман придвинулся к нему и прошептал:
– Раз так, нам ничего не стоит подделать несколько плит.
Туповатый Лейба сразу понял, чем хочет заняться его братишка.
– Ты понимаешь, к чему это может привести? – спросил он.
Шепсель махнул рукой:
– Таки да, понимаю. Ни к чему такому, что позволит полиции посадить нас в тюрьму.
– Где ты возьмешь мрамор, как будешь делать плиты? – не отставал старший брат. – Ты немного изучил древнегреческий, но этого мало, чтобы делать надписи.
Шепсель усмехнулся:
– Дорогой, мы недаром обзавелись многими знакомыми в Очакове. Помнишь, совсем недавно мы пили с Яшей Нахумовичем? Он, правда, стоил мне больше, чем я рассчитывал, – выпил две бутылки водки вместо одной, – но это неважно. Ты помнишь, чем он занимается?
Лейба наморщил большой лоб, на котором тяжелая работа гробокопателя уже оставила свои следы в виде глубоких морщин.
– Он много лет делает памятники для очаковского кладбища.
– И, заметь, лучшие памятники! – Шепсель дернул себя за пыльный рыжеватый тараканий ус. – Ну, скажи, что ему стоит соорудить могильную плиту или обломок колонны, имея в распоряжении куски мрамора? Для него это плевое дело.
Лейба открыл рот и стал похож на недоразвитого мальчишку.
– Ты хочешь сказать, на этом можно заработать?
– Вот в чем вопрос. – Младший брат деловито потер руки. – Ты прав, современный мрамор заметно отличается от старого. Это говорит только о том, что нам нужен еще один специалист. Наверняка есть технологии, которые позволят состарить кусок камня. Ну и, напоследок, мы обзаведемся человеком, знающим древнегреческий. Он и сделает надписи.
Лейба закусил полную нижнюю губу и отогнал муху, норовившую усесться на его горбатый материнский нос.
– А ведь может выгореть! – Он шлепнул себя по колену. – Может, может, братишка. Ты голова!
Шепсель отряхнул запыленные брюки и поднял котомку и лопаты.
