Эти мысли не приносили удовольствия. В принципе Игорь не был эгоистом и умел ценить добро. Вот почему он очень жалел, что женщина оказалась не в его вкусе. Можно было бы продолжить. А так…
Почувствовав, что краснеет от стыда, Игорь дал себе слово уйти от Лизы только тогда, когда отблагодарит ее за все, когда она ни в чем не будет нуждаться и не заметит его ухода.
– Тебе было хорошо со мной? – спросил он и сморщился, будто схватив кусок лимона без сахара.
Вопрос казался ему банальным и пошлым, но женщина не понимала и не видела ничего.
– Я почувствовала себя счастливой впервые за многие годы.
А потом они снова говорили. Лиза рассказывала о своем детстве и неожиданно разоткровенничалась, вспомнив о знакомстве с Сергеем.
– Он взял меня девушкой, пусть и в привокзальной гостинице, – вздохнула она. – А потом всю жизнь считал проституткой. Считал, а я хранила ему верность и до тебя не знала других мужчин.
– Он сволочь, – буркнул Игорь. – Я никогда так не поступлю. Я тебя не брошу.
Голос его сорвался: тяжело было так врать.
– Ты хочешь ресторан, и ты его получишь. – Игорь закашлялся, прикрыв рот рукой. – Во всяком случае, я все для этого сделаю.
Лиза рассмеялась:
– Где же мы найдем эти проклятые деньги? Ты предлагаешь ограбить банк?
Он придвинулся к ней и обнял:
– Не надо так банально мыслить. Я обязательно что-нибудь придумаю. А пока… Деньги от сдачи квартиры нам помогут, правда?
– Ну разумеется. – Она обхватила его за шею.
<p>Глава 19</p>Очаков, 1892 г.
Малка, худая и бледная, в старой штопаной кофточке и такой же юбке, шла по узкой пыльной улице Очакова, пряча глаза от назойливых взглядов прохожих.
Ей казалось, что весь город знает о ее семейной жизни и смеется над ней и над ее дядей, мечтавшем о королевской участи для своей племянницы.
Королевской жизни не получилось. Женившись на ней, Шепсель баловал молодую жену полгода, покупая ей дорогие платья и украшения (о меховом манто и новом жакете скромно забыли). Потом он в одночасье сделался скупым, расчетливым дельцом и выдавал жене крохи, на которые она должна была ухитриться купить хорошие продукты на рынке и приготовить сносный обед, чтобы угодить суженому и его тупому братцу.
Сначала Малка пробовала скандалить, напоминала о его обещаниях перед свадьбой разодеть ее как птицу колибри, но Гойдман лишь кривил тонкие губы и презрительно отвечал, что для него наступили не лучшие времена.
Если бы она поняла, чем они занимались с ее дядей и на чем делали неплохие деньги, но этот бизнес пришлось оставить.
Студент, длинноволосый Семен, был прав насчет своих познаний в древнегреческом. Нашлись дотошные покупатели, которые понесли плиты и обломки колонн с причудливыми надписями знатокам языка, и те отыскали ошибки в падежах. Разгневанные клиенты били «антиквариат» у лавки Гойдманов, и бледному Шепселю ничего не оставалось, как разводить руками и неубедительно оправдываться: мол, и среди древних греков были не очень грамотные люди.
Почему же господа считают, что он обманывает их? Может быть, древние греки и сделали эти нелепые ошибки?
Больше всего над такими объяснениями смеялся антиквар Штерн, считавшийся самым знающим в городе (и это было странно, потому что он учил невежественного Гойдмана разбираться в антиквариате и давал ему книги).
