Отставной военный пожал худыми плечами, сунул в карман сухую руку и достал оттуда монету:
– А смотрите, господа, для вас не жалко. Да, это не такая монета, которой набиты ваши карманы, но настоящая монета. Скажите, почему несчастный старик не может заплатить ею за шкалик?
Он бросил ее в центр стола, и братья, как по команде, склонились над ней.
Оба узнали золотой карфагенский статер.
Шепсель потер враз запотевшие ладони, а Лейба, открыв рот, тяжело и прерывисто задышал, сам напоминая только что выловленную рыбу.
– М-м-м… много их у тебя? – Младший Гойдман вдруг начал заикаться, стараясь держать себя в руках и не слишком проявлять интерес к монете.
Изрядно захмелевший ротмистр осклабился и сунул в рот кусочек сельди:
– Много – немного, господа, а несколько штук имеется. – Он наклонился к Шепселю, обдавая его несвежим дыханием, и лукаво подмигнул глазом с красными прожилками на белке. – А что, интересуетесь? Извольте, готов продать. Отчего ж не продать хорошим людям? Только, – он снова приосанился, вспомнив о военной выправке, – пенсия у меня маленькая, поэтому задешево не продам, даже таким прекрасным господам, как вы. Один я как перст, понимаете? Женку схоронил, детей бог не дал. Жить как-то надо, и выпить хочется. Сами видели, задарма поить никто нехочет.
– Ладно, договоримся, – быстро процедил Шепсель. – Ответь нам лучше, Сазан, откуда у тебя монетки?
Оба знали, что такие монеты находили на раскопках в Николаевской и Херсонской областях.
– И сколько ты хочешь за эту монету, старик? – прошептал Лейба.
Испитый ротмистр снова продемонстрировал остатки гнилых зубов.
– О, господа, я не такой необразованный, как вы думаете. Пусть антиквар оценит это сокровище. А я соглашусь с его оценкой.
– Я сам антиквар, – буркнул Шепсель, – поверь мне, мы тебя не обидим.
– Как твое фамилие? – осведомился Сазан и, услышав, покачал головой: – Никогда о таком не знавал. Вот фон Штерн – знатный антиквар.
Шепселя передернуло.
– Мошенник твой фон Штерн, – он сплюнул на пол, – на него в полицию заявляли, не слыхал?
Сазан перекрестился:
– Видит бог, ничего такого не слыхал. И это мое последнее слово. Либо идем к нему, либо… – Он сгреб монету со стола птичьей ладошкой.
Лейба накрыл ее своей огромной ладонью:
– Подожди, Сазан. Ладно, веди нас к Штерну.
– Если вы нальете еще, я полечу к нему как на крыльях. – Язык Сазонова заплетался, и братья побоялись, что чубатая седая голова упадет на засаленный стол, прежде чем они увидят деньги.
