Мне нужны были деньги на случай, если мне понадобится подкупить кого-то из офицеров, сокамерников или и того, и другого. Теоретически в Coolis не было денег: при поступлении вам выдали удостоверение личности с фотографией и компьютерный чип. Любые деньги на вашем счете были запрограммированы на чип, а затем списывались, когда вы использовали карту, будь то в торговых автоматах, в магазине или во время стирки. Идея заключалась в том, что у вас не было бы азартных игр, взяток или продажи наркотиков, если бы вы держали наличные, но за четыре дня, проведенные здесь, я уже видел множество купюр, переходящих из рук в руки - и не всегда очень скрытно.
Фримен нахмурился и самым суровым тоном сказал, что поговорит с Лотти, но только для того, чтобы сообщить ей о преступном характере моей просьбы.
Он закончил делать заметки своим быстрым крошечным письмом и собрал свои бумаги. «Вик, ты знаешь мой самый верный совет, поскольку твой совет - внести залог и вернуться домой. Если вы решите послушать меня, звонок в мой офис немедленно приведет к тому, что кто-нибудь выйдет сюда ».
«Фриман, прежде чем ты уйдешь, ты знаешь, зачем я здесь? Я имею в виду, а не в округе Кук? Это был какой-то махинации Баладина?
Он покачал головой. «Должен признаться, я задавался вопросом, но как только ты был арестован, даже с участием Лемура, ты покинул орбиту Баладина. Простая правда в том, что округ Кук всегда заполнен до отказа, а четвертого они начали трещать по швам. Женщин, арестованных на участках на крайнем севере или западе, автоматически высылали сюда. Как бы то ни было, Баладина нет в стране. Он взял свою семью в какой-то экзотический отпуск ».
«Я знаю: на юг Франции. Робби с ними? Я не знаю, что с ним стало после того, как я вышла из дома в пятницу утром ».
Фриман сказал мне, что Баладин вырвал Робби у мистера Контрераса посреди ночи в субботу. Старик («Он слишком долго жил с вами», - сказал Фриман без всякой необходимости) пытался удержать ордер от заместителя шерифа округа Дю Пейдж. Он сдался только тогда, когда Робби сказал, что не выдержит, если они арестуют мистера Контрераса; он уйдет, если шериф пообещал не причинять вреда старику. Отец Робби отвез его в Южную Каролину, в учебный лагерь, прежде чем вылететь, чтобы присоединиться к Поилеви и Трантам с остальной частью его семьи в Пиренеях.
«Я пытался поговорить с Баладином, но его сотрудники не дали мне его номер за границей. Говорят, он оставил строгий приказ, что даже если у него есть ребенок, он не заключает с вами сделку », - добавил Фриман.
«Фримен, если они не знают, что я здесь, не говори им. Если кто-то спросит, пусть думают, что я внес залог и затаился ».
Он одарил меня странной улыбкой, наполовину любящей, наполовину раздраженной. «Как пожелаешь, Донна Виктория из Скорбящего Лика».
Он постучал в окно, чтобы дать знать охраннику, что мы закончили. Меня обыскали, охранник тратил больше времени, чем нужно на мой бюстгальтер, и вернули в тюремное крыло. Теперь, когда я был один, я чувствовал себя невыносимо опустошенным. Я лежал на койке, прикрыв глаза полоской полотенца против света, который горел с 5 утра до тех пор, пока не погасли девять часов, и позволил себе погрузиться в страдания.
37 В большом доме
Следующие четыре недели были самыми тяжелыми в моей жизни. Я присел на корточки и попытался изучить веревки в Кулисе - как избежать избиения моими сестрами в цепях, как намазать маслом командиров, не занимаясь с ними сексом, как занять себя достаточно занятым, чтобы всепроникающая беспомощность и скука не затащил бы меня так далеко, что не смог бы функционировать.
Я хотел поговорить с мисс Руби, поблагодарить ее за помощь в воскресенье, но в основном узнать, что она может рассказать мне о Николае и о том, как найти работу в магазине одежды. Я дал всем, с кем разговаривал, знать, что хотел бы с ней встретиться, но за исключением пары раз в обеденном зале, где командир твердо держал нас за столом, я не видел ее после того первого дня. .
Визит Фримена действительно существенно изменил мой физический комфорт. Верный своему слову, он отправил своего стажера с деньгами на мой счет вместе с моей одеждой. У стажера была пачка юридических документов, которую я должен был прочитать и подписать. В середине было письмо от Лотти. Она умоляла меня внести залог в строках с такой любовной заботой, что мне было трудно придерживаться своего решения остаться, но в постскриптуме она добавила, что я помогала секретарше Фримена собирать вашу одежду и залечила различные слезы.
«Она особенно хотела, чтобы вы знали о дырке на поясе ваших шорт», - чопорно сказал стажер.
Лотти не была швеей. Вернувшись в камеру, я тайком оторвал дюйм шва на поясе. Плотно сложенные купюры почти соответствовали цвету ткани цвета хаки. Я вытащил двадцать, прежде чем снова зашить шов - это было самое безопасное место для хранения денег, и стирка не повредит.
