Другой важной причиной моего визита в Сальвадор в начале июня 2009 года стала инаугурация нового президента Маурисио Фунеса. Это был повод отреагировать на глубокие политические изменения, которые произошли в Латинской Америке с момента окончания холодной войны. Конституционная демократия прочно укоренилась там, где когда-то позиции на политической арене всецело занимали военные диктаторские режимы с крайне правыми взглядами и либеральные демагоги. В 2013 году неправительственная организация «Фридом хаус» заявила, что страны Америки, в том числе США и Канада, «по уровню свободы и уважения прав человека уступают только Западной Европе».
Политический и экономический успех региона (за исключением некоторых стран) сделал его примером для развивающихся демократий в других странах, в том числе на Ближнем Востоке. И, к моему большому удовлетворению, Латинская Америка демонстрировала, что у власти может стоять и женщина. В той части мира, которая была широко известна своей мужской шовинистической культурой, сильные и независимые женщины руководили Аргентиной, Бразилией, Чили, Коста-Рикой, Гайаной, Ямайкой, Никарагуа, Панамой, Тринидад и Тобаго, они были также значимыми лидерами в Эквадоре и Боливии.
Я покинула Сальвадор и вылетела в Гондурас на ежегодную встречу Организации американских государств (ОАГ). В Гондурасе, который по размерам сравним со штатом Миссисипи, проживает около 8 миллионов самых бедных людей в Латинской Америке. Его история характеризуется бесконечными раздорами и бедствиями. Президентом Гондураса был Мануэль Селайя, который походил на карикатуру силача из Центральной Америки с его белой ковбойской шляпой, черными усами и преклонением перед Уго Чавесом и Фиделем Кастро.
Я проснулась рано утром 2 июня и стала готовиться к долгому дню многосторонней дипломатии, который, из-за официальных речей и протокольной чепухи, обещал быть чрезвычайно скучным. Однако он был чрезвычайно важен для ОАГ. Мы ожидали от некоторых стран подтверждения резолюции 1962 года, согласно которой Куба была исключена из рядов нашей организации. По традиции ОАГ действует на основе консенсуса, что означает, что даже одного голоса против принятия резолюции достаточно для того, чтобы решение не было принято. Однако технически большинства голосов за было достаточно для принятия резолюции. Все, кто проводил подсчет голосов, знали, что большинство государств поддержали бы снятие запрета с Кубы. Практически все страны Западного полушария воспринимали это как анахронизм холодной войны и считали, что восстановление Кубы в рядах организации было бы наилучшим способом стимулирования преобразований на острове. Некоторые страны, включая Венесуэлу, Никарагуа, Боливию и Эквадор, отнеслись к резолюции 1962 года резко отрицательно, увидев в этом проявление открытой агрессии со стороны США. В воссоединении с Кубой в рамках ОАГ они видели возможность объединения против США и ослабления демократических норм в регионе. Это немало тревожило меня. В 2001 году ОАГ приняла Межамериканскую демократическую хартию, которая кодифицировала важные демократические принципы и была первой вехой на пути прощания с диктаторским прошлым. Мы не могли позволить Чавесу и его соратникам демонстративно обесценить эту хартию.
Для новой администрации президента Обамы это было первым серьезным испытанием. Мы могли бы придерживаться нашей старой политики и отказаться от поддержки исключения Кубы из ОАГ, поскольку диктатуре нет места в сообществе демократических государств, но тогда мы оттолкнули бы от себя многих наших соседей. США оказались бы в изоляции от союза стран Западного полушария, который сами же и создали. Либо мы могли уступить и признать, что принудительное отстранение Кубы от совместной деятельности в регионе было анахронизмом холодной войны. Однако это решение могло обесценить с трудом достигнутые в регионе демократические нормы и спровоцировать новую волну насилия. Ни один из вариантов мне не нравился.
Пока я готовилась в своем гостиничном номере, я включила канал Си-эн-эн и увидела сюжет про колумбийского мужчину, который жил и работал в Соединенных Штатах и поэтому не видел своего маленького сына уже полтора года из-за ограничений на поездки между двумя странами. Благодаря администрации президента Обамы ограничения были сняты, и отец и сын смогли воссоединиться. Вслед за этими переменами мы предложили начать переговоры с правительством Кубы о восстановлении прямого почтового сервиса и о сотрудничестве по иммиграционным процессам. В преддверии этого саммита в Гондурасе кубинцы приняли мое предложение. Соединенные Штаты действовали в соответствии с обещанием президента о начале новых шагов. Однако принять Кубу в ОАГ без серьезных демократических реформ в этой стране было плохой идеей.
