Помимо ущемленного самолюбия, Берлускони и другие лидеры имели все основания для обид и беспокойства. По опыту войны на Балканах и в Афганистане нам было известно, что координировать многонациональные военные операции — дело сложное. Если нет четкого подчинения по линии командования и управления, если нет стремления совместно реализовывать единую стратегию, такие военные операции могут превратиться в опасную неразбериху. Представьте себе, что с десяток разных стран направили бы военные самолеты в Ливию, не координируя друг с другом свои полетные планы, цели и правила взаимодействия. В небе было бы столпотворение, была бы высокая вероятность какого-нибудь происшествия, в котором пострадали бы люди.
Поскольку США имели в своем распоряжении самый большой боевой потенциал, на начальном этапе мы взяли на себя руководящую и координирующую роль. Затем, по логике, руководство военным вмешательством должны были взять на себя страны НАТО. Альянс уже имел опыт объединенного военного командования и координации совместных действий в предыдущих конфликтах. Саркози эта идея не нравилась. По его мнению, это могло означать, что Франции достанется меньше славы. Он полагал также, что, если миссия в Ливии станет военной операцией НАТО, это может оттолкнуть арабский мир, который своей поддержкой помог поколебать общественное мнение перед голосованием в ООН. Катар и ОАЭ заявили о своей готовности направить самолеты, чтобы обеспечить бесполетную зону, — но не откажутся ли они предоставлять их, если операция будет проходить под флагом НАТО? Более того, блок НАТО строится на основе консенсуса, что означает, что любой член, включая Турцию, может заблокировать какие-либо действия. Нам пришлось приложить много усилий в ООН, чтобы закрепить формулировки, разрешавшие применение «всех необходимых мер» для защиты гражданского населения. Это было нужно для того, чтобы можно было не только помешать авиации Каддафи наносить удары по городам повстанцев, но и чтобы иметь возможность остановить его танки и наземные войска, прежде чем они достигнут Бенгази. Это получило неофициальное название «зоны, запретной для сухопутных войск». Но Эрдоган и другие настаивали исключительно на организации бесполетной зоны без ударов с воздуха по наземным целям. Саркози опасался, что, если НАТО будет, руководить операцией, нам в конце концов придется бессильно наблюдать, как горит Бенгази.
На парижской встрече так и не удалось выработать соглашения, что же должно последовать за первой, проходившей под руководством США, фазой вмешательства. Но, учитывая, что вооруженные силы Каддафи были на марше, а французские самолеты уже поднялись в воздух, времени для раздумий не оставалось. Я вышла перед телекамерами и объявила: «США обладают уникальным военным потенциалом, и мы задействуем его для оказания помощи нашим европейским и канадским союзникам и арабским партнерам с целью остановить дальнейшее насилие в отношении гражданских лиц. В регионе в том числе будет осуществлено эффективное обеспечение бесполетной зоны». Несколько часов спустя боевые корабли военно-морских сил США в Средиземном море выпустили более сотни крылатых ракет по таким целям, как объекты системы ПВО Ливии и крупные колонны бронетехники, двигавшиеся по направлению к Бенгази. Президент Обама, который совершал турне по Бразилии, сказал:
— Я хочу, чтобы американский народ знал, что применить силу не было нашим первым побуждением, и это принятое в конце концов решение далось мне нелегко.
Но, продолжал он, «все действия имеют свои последствия, а решение международного сообщества должно быть приведено в исполнение. Это и есть цель действий коалиции».
В течение следующих семидесяти двух часов средства ПВО Ливии были успешно уничтожены, а жители Бенгази были спасены от неминуемого уничтожения. Президента Обаму позже несправедливо критиковали за «скрытное руководство операцией» в Ливии, из-за спин других. Так говорить просто глупо. Чтобы осуществлять руководство такой миссией, понадобилось множество руководителей: спереди, сбоку и со всех других направлений, всем им потребовалось взять на себя ответственность, выполнить необходимую миссию и предотвратить гибель десятков тысяч человек. Никто в мире больше не взял на себя ту роль, которую сыграли мы, как в виде военной мощи, которая стала первым решительным ударом по силам Каддафи, так и в плане дипломатических усилий и способности построить и поддерживать совместные действия широкомасштабной коалиции.
