— В моей душе и в моём сердце есть только ты, — его голос стал тише, но в нём звучала такая искренность, что на мгновение она ощутила дрожь. — Я не откажусь от тебя. От детей. Я приму любые твои условия. Развод? Хорошо. Всё будет так, как ты хочешь, как ты решишь. Только не вычеркивай меня. Не гони меня совсем.
Она посмотрела на него. Глаза её блестели, дыхание сбилось, но она постаралась взять себя в руки.
Он провёл рукой по волосам, и в этот момент она увидела: на его запястье болталась её резинка для волос. Та самая, растянутая, старая, но удобная и любимая, которой она поднимала волосы наверх перед сном. Он всегда ворчал на неё за то, что её завязки были повсюду — на краю раковины, на тумбочках, на его рабочем столе, в машине, даже однажды в кармане его рубашки, — а теперь носил на запястье. Будто талисман.
Её сердце сжалось, но она заставила себя не показать это. Он не заметил её взгляда, не понял, что она увидела. А она не сказала ни слова.
— Я нанял охрану. — Его голос был твёрдым. — Просто чтобы ты не пугалась. Никто не будет вмешиваться в твою жизнь, но я не позволю, чтобы ты или дети остались без защиты, пока не выясню, кто и что за этим стоит. Ты можешь ненавидеть меня. Я это заслужил. Но я не уйду. Я буду рядом, на любых условиях.
— Тогда так. — Она глубоко вдохнула. — Я вернусь домой. Но не к тебе. Ты сможешь приезжать к детям. Но мы… мы не вместе.
Он кивнул, хотя в глазах мелькнула боль. Но он принял её решение. Потому что другого выхода не было.
Ирина развернулась, пошла обратно, чувствуя его взгляд на своей спине. В груди горело огнём. София ждала возле машины, ничего не спрашивала. Она просто открыла дверцу.
На следующее утро она вернулась в их общий дом.
Прошло две недели с момента их встречи в парке. Острая боль притупилась, но раны не зажили. Ирина больше не плакала ночами, но внутри всё ещё зияла пустота. Она училась жить заново — без Алексея. Но жить и чувствовать — две разные вещи.
Каждое утро начиналось одинаково. Проснуться. Подняться. Позаботиться о детях. Ощущение пустоты стало привычным, почти неразличимым, но временами накатывало так резко, что приходилось сжимать зубы, чтобы не разрыдаться прямо посреди кухни.
Тёма постепенно обретал прежнюю живость — смеялся, играл, болтал без умолку. Но иногда замирал, словно что-то вспоминая, и в его взгляде мелькала тень задумчивости. Он больше не спрашивал о папе так часто, но когда Алексей приезжал, бросался к нему с восторгом. В эти моменты Ирина ощущала, как внутри что-то болезненно сжимается.
Аня росла, всё активнее познавая мир. Колики, мучившие её по ночам, наконец-то прошли, и теперь малышка спала спокойнее. Ирина постепенно вводила прикорм, дополняя грудное вскармливание смесями, и это ощущалось как ещё один шаг в новую реальность — без него.
Днём заботы спасали её от тяжёлых мыслей, но с наступлением ночи, когда дом погружался в тишину, одиночество накатывало с новой силой, заполняя собой всё пространство. Лежа в темноте, Ирина слушала ровное дыхание детей и снова и снова пыталась понять, в какой момент всё пошло не так.
Осень вступила в свои права, и начался учебный год. Тёма пошёл в детский сад. Алексей настоял на том, чтобы лично отводить сына по утрам, а она забирала его после обеда. Ирина не возражала. Каждый раз, видя, с каким нетерпением сын выбегает к отцу, её сердце наполнялось противоречивыми чувствами.
Алексей приезжал к детям каждый день. Тёма с радостью бросался к нему, рассказывал новости, показывал игрушки. Аня, ещё слишком маленькая, тянулась к нему, цеплялась крошечными пальчиками за его руки. Каждый раз, когда он задерживался у порога перед уходом, будто ждал приглашения остаться, внутри поднималась буря противоречий. Боль от предательства. Глухая обида. Но вместе с ними — невыносимая тоска по тому, что у них было раньше. По душевной близости… по теплу его рук, когда он бессознательно касался её поясницы, проходя мимо. По тому, как он обнимал её сзади, пока она готовила кофе. По хриплому утреннему «доброе утро» и его тёплому дыханию у виска. По едва уловимому запаху его кожи, смешанному с ароматом парфюма.
Она не знала, что делать с этими чувствами, да и не хотела разбираться. Потому просто отворачивалась и уходила, обрывая даже намёк на надежду.
София регулярно навещала Ирину, принося ей новости. В основном это касалось её учёбы, свёкров, каких-то бытовых вещей, но иногда она рассказывала и о нём. О том, что он работает, что ищет виновных, что не сдался. От неё Ирина узнала, что Алексей снял квартиру неподалёку, где и живёт сейчас. Один.
Она не удивилась. Где-то в глубине души знала, что он будет рядом, как и обещал и не переступит границы, которые она установила.
Но самым сильным ударом оказалось не это.
— Уже нашли кого-то на место Марии?
София отвела взгляд.
— Ира, — тихий, осторожный голос.
— Что? — нахмурилась она.
София вздохнула.
— Она всё ещё работает.
— Что?