Этот Алексей был неторопливым, сдержанным, но от этого не менее соблазнительным. Он показывал ей, как сильно хочет её, но действовал не спеша, разжигая в ней ответное желание. И от этого она сходила с ума ещё больше.
Вот и сегодня, он забрал её вечером, и оставив Софию дома с детьми, они поехали гулять по городу. Никаких пафосных ресторанов. Просто ночной город, тихие улицы, аромат кофе из уличных киосков. Они шли бок о бок, когда он вдруг тихо рассмеялся.
— Что?
— Ириша, мы вместе уже… сколько?
Он остановился. Повернулся к ней. Подошёл так близко, что она почувствовала жар его тела. Ветер трепал её волосы, но она не шелохнулась. Алексей наклонился ближе.
Дразня. Но не касаясь. Он почти дотронулся до её губ. Почти.
— Шесть лет. А чувствую себя как мальчишка на первом свидании с любимой девушкой. Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя…
Шёпот, бархатный. Обволакивающий. Опасный. Ирина затаила дыхание. Он не делал резких движений, но она ощущала, как напряглись его мышцы. Как пальцы чуть дрогнули, когда он коснулся её лица.
Как он сдерживался. Говорил ей всем своим телом, каждым взглядом, каждым вдохом: «Люблю тебя. Хочу тебя». Она чувствовала его голод. Потому что сама испытывала схожие чувства.
Один шаг ближе. Один вздох. Один взгляд, и она… Она закрыла глаза. Потянулась к нему. И в следующую секунду он поцеловал её. Сначала медленно. Осторожно. Но когда она ответила, робко, но с глубокой тоской… Он сломался.
Углубил поцелуй. Его пальцы скользнули по её затылку, зарылись в волосы. Губы двигались плавно, но настойчиво. Он пил её, будто задыхался от жажды все эти месяцы.
А она… Она целовала его в ответ. Страстно. Мой. Родной. Никому не отдам. И в этот момент прошлого больше не существовало. Было только настоящее. И их будущее. Был только Алексей. И она. И их любовь. Одна на двоих.
Они ходили на свидания.
Ирина привыкала к нему заново. К его прикосновениям — медленным, неторопливым, будто он смаковал каждый момент. К его взгляду — проникающему, глубокому, заставляющему её чувствовать себя желанной. К тому, как он заботился о ней — ненавязчиво, без слов, но так, что внутри что-то переворачивалось.
А дома… Дома он жил в гостиной. Она спала в спальне. Раздельно.
Но в один из вечеров, уже лёжа в кровати, она почувствовала, как тянет руку туда, где он должен был быть. Но его не было. Что-то внутри кольнуло. Не одиночество. А… нужда… жажда… Её тело скучало. По его теплу. По его тяжести. И тогда она решилась. Она встала, босая, в тонкой майке и мягких коротких шортах, тихо вышла в коридор.
Алексей сидел в темноте гостиной. Не спал. Смотрел в окно, держа в руках телефон, но не заглядывая в него. Просто ждал чего-то. Ирина остановилась в дверях. Ему не нужно было смотреть на неё, чтобы почувствовать её присутствие.
Но он всё-таки повернул голову. Она вдохнула и протянула ему руку.
— Пойдём в кровать.
Он поднялся. Подошёл. В глазах — нежность.
— Родная моя… любимая, — прошептал он, глядя в её глаза.
Его голос был глухим, низким. Он чувствовал всё: её дыхание, её колебания. Она уже сделала выбор, но всё ещё чуть дрожала от собственной смелости и осознания своего выбора.
Он обхватил её руками, опустился перед ней на колени, медленно, с благоговением, прижался лбом к её животу, обняв руками её бёдра, будто молился. Не униженно — с любовью, глубокой, взрослой, выстраданной. Уткнувшись лбом в её живот, прошептал:
— Я… обещаю… ты не пожалеешь, любимая, — прошептал он, глухо, срывающимся голосом. — Никогда больше.
Она провела пальцами по его плечам, голове, ласково, ощущая, как он напряжён. Словно какой-то глубинный инстинкт в нём говорил: «не спугни». Как он сдерживался, чтобы не схватить её сразу и затащить в постель, а только прижался крепче, зарываясь лицом в её живот, в ткань майки, в неё.
Она потянула его за волосы, заставляя поднять лицо. Их взгляды встретились — короткая, наполненная электричеством пауза. А потом она наклонилась и поцеловала его, вложив в поцелуй всё своё желание.
И этого было достаточно. Он встал, подхватил её на руки и понёс в спальню. Её сердце билось быстро от предвкушения.
Когда они оказались в постели, он не спешил. Каждое движение осторожное, медленное. Каждый поцелуй трепетный. Он не брал. Он дарил. Его руки мягко обвели её лицо, будто запоминали каждую черточку. Его губы, мягкие, жаждущие, изучали её кожу — подбородок, висок, шея, плечи, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Тело откликалось на каждое его движение, каждый горячий поцелуй. По спине Иры будто пробежал ток.
— Всё хорошо?
— Так хорошо, что страшно. — прошептала она.
Он прижался щекой к её животу.
— Не бойся. Я здесь. Я весь — твой. Только твой.
Её руки скользнули по его плечам, к спине, пальцы зарылись в его волосы прижимая его ещё ближе. Но он сдерживал себя. Будто самому себе запрещал забыться. Будто наказывал себя за всё, что было раньше. Он отдавал только ей. Её дыхание. Её стоны. Её желания — всё было важнее его собственных.
Он показывал без слов, как сильно любит. Как скучал. Как боялся, что больше никогда не сможет быть с ней так.