Набрав земляники в носовые платки, мы вернулись к Ловину и Ромашке. Пока нас не было, предоставленная самой себе кобыла прошла ближе к лесу и увлеклась ощипыванием цветочков клевера. Завидев нас, лошадь заинтересованно глянула в нашу сторону и пошевелила губами. Видимо, тоже не отказалась бы от ягод. Передав свой узелок ардангу, достала из сумки меньший котелок и протянула посуду Ромэру. «Муж», по очереди опуская узелки в котелок, ссыпал нашу добычу. Отставив котелок на облучок, я взяла несколько ягодок и угостила Ромашку. Она благодарно фыркала, щекоча ладонь бархатистыми подвижными губами. Я видела, что священник хотел что-то сказать Ромэру, по крайне мере очень решительно направился к ардангу. Но «муж» остановил его одним движением брови. Ловин замер, так и не сделав последний шаг. И, посмотрев в глаза Ромэру, склонил голову. Перед своим королем. Если бы сама не видела разыгравшуюся у телеги немую сцену, если бы раньше не слышала жесткий ответ Ромэра на слова духовника, хоть и не совсем поняла причину отповеди, никогда бы не заподозрила разлад между этими двумя.
— До Каменки отсюда рукой подать, — как ни в чем не бывало, сообщил священник.
— Да, она за лесом. Думаю, часа за два-два с половиной доедем, — согласился Ромэр.
— Что такое Каменка? — поинтересовалась я, подходя к мужчинам.
— Деревенька, в которой будем ночевать, — ответил Ловин, неодобрительно косясь на мою испачканную, облизанную Ромашкой ладонь.
Ромэр, однако, взгляда священника не заметил. Арданг доставал из телеги флягу с водой, полотенце и кусок мыла из своей сумки. Нужно было видеть выражение лица Ловина, когда «муж» помог мне помыть руки, а я ответила ему такой же услугой. Это простое действие Ловина удивило. Он с нескрываемым любопытством следил за тем, как фляга и мыло кочевали из рук в руки.
Мы с Ромэром достали из сумок полотенце, которое приспособили как скатерть, хлеб, копченое мясо и овощи. Приготовление нехитрого обеда не заняло много времени. Всего лишь нарезать хлеб, мясо, помыть огурцы и редиску. Мы так часто с Ромэром готовили подобные трапезы, что даже не отвлекались от беседы, ни разу друг друга ни о чем не попросили. Он просто знал, когда мне понадобится фляга, а я — когда ему нужен нож. Возвращаясь к откинутой задней стенке телеги, превращенной в стол, случайно посмотрела на Ловина. Он вдруг стал неимоверно похож на Летту. Она так же смотрела на меня, когда я отдала Ромэру вольную. Видно было, как на глазах меняется отношение ко мне, как вежливое добродушие сменяется почти родственным теплом.
Мы ели, стоя рядом с телегой, молчали. Честно говоря, зубы были заняты очень жестким, хоть и вкусным мясом. Нарезая мясо, не знала, что оно такое жесткое. Если прожевать его с горем пополам было можно, то откусить — почти нет. Но разумная мысль пришла сразу, — я решила нарезать мясо кусочками. Но прежде, чем сделала это для себя, повернулась к Ромэру и, протянув руку, предложила:
— Давай порежу.
Он благодарно улыбнулся:
— Я голодный, как волк, но отрывать куски от него не в силах.
— Я тоже, — вставил Ловин, в свою очередь протягивая мне мясо.
Он, вздыхая, посетовал на способ копчения, на жилы, а потом и вовсе перевел разговор на другую тему. Но я заметила, что священник искоса поглядывает на арданга, с трудом сдерживая улыбку и стараясь не встречаться взглядом ни с другом, ни со мной.
Быстро справившись с ужином, мы упаковали сумки, подняли заднюю стенку и собрались в путь. Ромэр помог мне забраться в телегу, сам собирался сесть следом, но его остановил Ловин.
— Прости, — шепнул невидимый мне из-за тканевого бока священник. — Я понял, что был неправ.
Ромэр промолчал, но, судя по звуку, хлопнул духовника по плечу.
В лесу быстро темнело, что мне совершенно не нравилось. Конечно, путешествуя в компании двух вооруженных мужчин, бояться мне, наверное, было нечего. Но я все больше нервничала, а воображение чуть ли не каждый куст превращало в ощерившегося медведя или волка. А с хищными зверями договориться трудно. Ромэр и Ловин, однако, тревоги не испытывали. По изменившемуся тону разговора слышно было, что мужчины оба рады примирению. Они болтали о разных мелочах, Ромашка неспешно шагала по дороге, таща за собой телегу по колее. Эта неторопливость в сгущающихся сумерках была мне непонятна и даже раздражала.
— Тут волки, случайно, не водятся? — не выдержала я.
— Водятся, — беззаботно откликнулся Ловин. — Но в эту часть леса редко заходят.
— Почему? — слова священника не успокоили, напротив, насторожили еще больше.
— Людей боятся.
— Не утешает, — призналась я. — Может, другие дороги многолюдней, но мы за день четверых человек видели. Вряд ли такие люди способны стать аргументом волчьей стае.
— Я имел в виду не путников, — небрежно пожал плечами Ловин. — А повстанцев.
Удивительно, но меня, шаролезку, это заявление успокоило. Наверное, потому что моими вооруженными спутниками были «лоскутник»-священник и король Арданга.
— А у кого мы заночуем в Каменке? — спросил Ромэр. — Дядя мне про вас с Кавдаром не сказал ничего. А мне приятно предвкушать такие встречи.
