Я кивнула. Фран назвал самую важную, по сути, единственную причину моего возвращения. Я прекрасно понимала, что с политикой и смещением Стратега и без моего вмешательства разберутся маркиз Леску, герцог Ронт, граф Керн и прочие. Знала, что они куда лучше представляют себе ситуацию и пути решения проблем. Осознавала, что выдержка отчима небезгранична, что, постоянно напоминая регенту о подозрениях, Брэм лишь истощает и без того скудные запасы терпения Дор-Марвэна. А Стратег устранял раздражавших его людей довольно быстро.
— Ваше возвращение в Ольфенбах — благо для короля, но не для Вас. Уверен, в будущем он оценит тот риск, которому Вы подвергли себя, возвращаясь.
С этими словами он поклонился и вышел из комнаты. И я была благодарна Франу за тактичность, за то, что так вовремя оставил меня одну. Ранило осознание того, что люди, для которых политические течения — лишь признак эпохи, не влияющие на их жизни напрямую, понимают жертвенность моего поступка не хуже меня самой. Ранило неожиданно сильно, так, что на глаза навернулись слезы. И было невыразимо горько от понимания того, что смогу воплотить в жизнь лишь часть своего предназначения. Если бы попала в руки другим «Ястребам», а не Альберу, могла бы еще изменить ход событий и приказывать сыщикам. Теперь же козырь в игре достанется Дор-Марвэну. Не думаю, что ему удастся в полной мере снять с себя подозрения, но его положение, несомненно, улучшится. Оставалось только утешаться тем, что Брэм успокоится и больше не будет обострять и без того опасный конфликт с отчимом.
Ночь прошла спокойно. Фран уговорил хозяйку постоялого двора посидеть в моей комнате, сам устроился в коридоре под дверью. За стенкой о чем-то шушукались Саймон и Ласс, но мне не было слышно и слова, как ни прислушивалась. Удивительно, но их бормотание действовало успокаивающе, я даже заснула около полуночи.
Утром выехали рано, с восходом солнца. Хотели к вечеру быть в Ольфенбахе. Судя по тому, что на горизонте смутно виднелись очертания города, такие планы не были безосновательными.
День выдался жарким, поэтому пришлось остановиться на полноценный полуденный отдых в тени у речки. Стреножив коней, Фран и Ласс отпустили их пастись. Саймон и прежде всячески подчеркивал, что к таким житейским проблемам как приготовление еды или уход за животными он касательства не имеет. Дворянское происхождение Альбера обязывало всех остальных ему прислуживать. Меня это раздражало.
Мы молча поели, ничего не обсуждали. Я, облокотившись на ствол березы, глядела на речку, на диких уток, ныряющих за водорослями. Все было мирно. Вплоть до той поры, когда стало прохладней, а Фран и Ласс подготовили коней к дороге. Саймон подошел к Франу, отвязывавшему поводья коней, судя по движениям и разговорам, чтобы взять у него поводья своего коня. Но, так и не сделав этого, ударил старшего «Ястреба» кинжалом в спину. Дальше все развивалось стремительно и в то же время неимоверно медленно, словно мгновения застыли, отказываясь отсчитывать последние минуты жизни Франа. Он защищался, несмотря на рану, на кровь, поднимавшуюся к горлу из пробитого легкого. Но Ласс тоже не остался в стороне, выхватив свой меч, помогал этому подонку Саймону…
Знаю, что схватка длилась недолго. Всего несколько выпадов, удары негодяев, четкие и выверенные. Видимо, в слабые места защитных жилетов… Кому же их знать, как не «Ястребам», ежедневно их надевающим… Фран упал и замер без движения.
Я помню, что вначале кричала, но, вскочив со своего места, только наблюдала за убийством, не вмешивалась. Осознавала бессилие… Свой нож, все же выхватила. Не думаю, что от него было бы много проку, если бы кажущийся в те минуты безумным Саймон полез ко мне. Но свое оружие, единственную надежду и защиту, я держала крепко, даже руки не дрожали.
Ласс отшатнулся от Франа, раскачиваясь из стороны в сторону, как пьяный, выронил окровавленный короткий меч и ушел к берегу. Я слышала, как этого подлеца выворачивало наизнанку. Саймон держался куда уверенней и циничней. Он наклонился, вытер кинжал о куртку убитого и остановился недалеко от меня, успокаивающе похлопывая коня по шее. Мой конь и конь Ласса фыркали, нервно ржали, привязанные рядом с конем этого выродка. Конь Франа, испугавшись произошедшего, запаха свежей крови, ускакал. Останавливать или ловить его никто не собирался.
Ласс пришел в себя, нетвердой походкой вернулся к Альберу.
— Какого демона мы это сделали? Зачем я тебя послушал? — пробормотал он, тяжело опускаясь на траву рядом со своим мечом.
— Хочешь стать следующим? — презрительно скривившись, подонок окинул подельника оценивающим взглядом. — Это можно устроить.
Ласс мотнул головой и промолчал. Мне казалось, что негодяя снова вырвет. Судя по неприязни, отразившейся на бледном высокомерном лице Саймона, он был того же мнения.
— Поехали, — скомандовал барончик через пару минут.
