Брат тоже заметил выражение лица отчима. Приподняв брови, став в этот момент исключительно похожим на отца, бросил на меня удивленный взгляд, чуть повел левым плечом. Я потупилась и не ответила, в который раз борясь с медальоном, снова принуждающим защищать Дор-Марвэна.
Несколько минут мы провели в тишине. Воздух подрагивал от напряжения, я чувствовала растущее беспокойство отчима, видела, как Брэм несколько раз с силой стиснул зубы, — верный признак раздражения. В какой-то момент амулет решил заставить меня следовать своим приказам. Ощущение было такое, словно мельничный жернов, висящий на шее, раскалился добела, прожигал насквозь. Голова раскалывалась, уши заложило, а сопротивляться воле медальона стало невозможно. Проклиная отчима, Нурканни и магию в целом, повторяла навязанные фразы.
— Брэм, я понимаю, что тебе говорили много неприятных, а порой и страшных вещей об отце, но прошу, пожалуйста, доверься сердцу. У нас замечательная семья, прекрасные отношения…
Брат перебил меня. Вежливо, но твердо:
— Я обязательно подумаю над твоими словами. А пока, — он глянул на Стратега, — Вы, господин регент, разве до сих пор не выяснили, кто стоит за похищением Ее Высочества?
— Боюсь, ответ Вам не понравится, Ваше Величество, — сказал отчим, а в его голосе я с удивлением услышала сомнение и нерешительность. Создавалось впечатление, что Дор-Марвэн до сих пор не был уверен в том, кого ему следует обвинить. — Вы приблизили этих людей. Но маркиз Леску и граф Керн не оправдали Вашего доверия.
— Благодарю за сведения, господин регент, — в голосе Брэма отчетливо слышался едва сдерживаемый смех.
Стратег с удивлением глядел на пасынка. Я, вынужденно повторяя недоумение Дор-Марвэн, смотрела на задорно улыбающегося Брэма и отлично понимала, в чем причина веселья. Отчим назвал имена своих главных оппонентов. Совершенно предсказуемо, ожидаемо, а так же в равной степени несвойственно отчиму и глупо. Дор-Марвэн всегда предпочитал многоходовые комбинации, рассматривал разнообразные возможности, взвешивал слова, предугадывал последствия. Прямо обвиняя Леску и Керна, отчим изменял себе. И подобно нерадивому ученику, застигнутому на экзамене врасплох простым вопросом, старался в спешке сочинять достоверный ответ. Я еще утром почувствовала, что Стратег не может решить, кого сделать «главным врагом королевства», но времени на раздумья давалось более чем достаточно. А проявившееся во всей красе бесхитростное отсутствие маломальской интриги настораживало. Брэм был совершенно прав, когда сказал, что Стратег больше не справляется.
— Ну что же, — брат все еще улыбался, вставая из-за стола. — На этом мы закончим ужин.
И Дор-Марвэн меня снова поразил, спросив:
— А как же десерт? — при этом в голосе отчима слышалась растерянность и невысказанная просьба остаться.
В этот момент мне стало за регента стыдно.
— Я уже получил свою порцию положительных эмоций, — чуть свысока ответил король. — Доброй ночи и до встречи на заседании Совета.
Брэм подал мне руку. Подойдя к двери, мельком глянула на отчима. Вид у него был жалкий, словно происходящее не укладывалось в голове регента. Поникшие плечи, вяло лежащие на столе руки, удивленное лицо. Он был потерянным и несчастным, а сохранявшаяся через медальон связь между нами подсказала, что отчим считал себя преданным. И он злился на Нурканни, на Совет, на меня, но больше всего, разумеется, на Брэма. Поэтому я не удивилась, когда в закрывшуюся за нами дверь что-то ударилось и со звоном разлетелось на осколки. Брэм, несомненно, услышавший грохот, даже не остановился.
Уже у самых дверей в мои покои встретили виконта эр Сорэна. Молодой приятный шатен склонился передо мной в приветственном поклоне, придерживая меч, висящий на поясе. Носить оружие во дворце было запрещено, но поведению виконта быстро нашлось объяснение. Как я поняла из последующих разговоров с Брэмом, эр Сорэн возглавил королевскую охрану и, кажется, стал начальником тайной службы, существующей параллельно с «Ястребами». Необходимость создания альтернативы подчиняющимся отчиму ищейкам была очевидна. Замерев в поклоне, эр Сорэн поздравил меня с благополучным возвращением.
— Спасибо, — улыбнулась я, глядя в проницательные карие глаза молодого человека. — Пользуясь случаем, хочу выразить свою признательность за все, что Вы сделали и делаете для Его Величества.
— Я всего лишь выполняю свой долг, — учтиво, но твердо ответил виконт. — Эр Сорэны всегда были преданы Короне.
— И мы с братом благодарны Вам и Вашей семье за верность, — я постаралась одновременно показать расположение, но и, помня слова регента и фрейлин о влюбленности, не давать ложных надежд. Эр Сорэн вновь поклонился и обратился к брату.
— Ваше Величество, мы нигде не можем найти колдуна.
Брэм нахмурился и, жестом остановив виконта, повернулся ко мне:
— Ты не будешь возражать, если мы зайдем.
— Разумеется, нет, — я улыбнулась и, пройдя в галантно распахнутые эр Сорэном двери, отослала служанку, ожидавшую меня в первой комнате.
Когда Винни вышла, виконт продолжил:
