— Знаешь, твоя кормилица считает, ты ведешь себя так, потому что Стратег тебе угрожает, — задумчиво сказал брат. — Поразмыслив над ее словами, я пришел к выводу, что это почти правда. Если бы он угрожал тебе лично, ты бы мне об этом сказала. Значит, он шантажирует тебя мной.
— Это не так, — возразила я.
— Ну да, — хмуро кивнул Брэм. — Так бы ты и призналась…
— Брэм, он, правда, ничего подобного не говорил. Ты неверно понял, — распоряжаясь мой, оправдывал Стратега амулет. А я почувствовала панические настроения далекого отчима.
— Нэйла, я не вижу другого объяснения твоему поведению. Я не хочу, чтобы ты ради меня была вынуждена поступаться своими принципами. Не желаю позволять Стратегу оказывать на тебя давление, — брат говорил жестко, твердо. Каждое предложение звучало утверждением, в котором невозможно было сомневаться. — Мне самому не нравится эта идея, но я считаю, так будет лучше. Ты уедешь. В алонский замок. Завтра же.
— Я никуда не поеду! — отрезала я, резко садясь на кровати. Из-за сильного головокружения тут же вцепилась в постель, чтобы не упасть. К счастью, минутная слабость осталась незамеченной братом.
— Это единственный вариант, при котором я не буду постоянно заботиться о твоей безопасности! — воскликнул Брэм, взмахнув рукой.
— Заблуждаешься, в этом случае ты только об этом и будешь думать. Так же, как и я буду думать лишь о твоей.
— Я не могу тобой рисковать, — упрямо твердил брат.
— А я не могу оставить тебя. Если ты меня вышлешь, я вернусь. Обещаю.
Брэм вскочил и начал метаться по комнате. Остановившись напротив меня, он, видимо, подобрав новые аргументы, выпалил:
— Как же ты не понимаешь? Если Стратег использует тебя, принуждает защищать его интересы, манипулирует тобой, то ты своим присутствием в Ольфенбахе мне не помогаешь!
— Помогаю, Брэм, помогаю, — я подошла к брату, положила руку ему на плечо. — Ты знаешь, что я рядом, в безопасности. Разве не из-за этого ты так старался вернуть меня?
Он не ответил, только кивнул. А я продолжила, изо всех сил борясь с медальоном:
— Ты думаешь, что Стратег хочет через меня влиять на политику? Боишься, что он использует меня в своих интересах? Предотвратить это просто. Не позволяй мне вмешиваться. Я и так не делала этого раньше, не буду делать и впредь. У тебя достаточно советников, — превозмогая усиливающуюся головную боль, добавила: — И не обсуждай со мной отчима.
Брэм грустно усмехнулся:
— Это простой рецепт. Надеюсь, его будет достаточно. Жаль, что ты не говоришь о своих отношениях с регентом. Понимаю, что он тебе запретил, что давит на тебя… Ты держись и помни, мне он навредить не может.
— Я очень хочу в это верить, — ласково улыбнулась я.
Мы помолчали, осмысливая новый поворот. Первым тишину нарушил Брэм:
— Ты придешь на праздник? — брат был хмурым и задумчивым.
— Конечно, — я постаралась ответить легко, даже весело, чтобы хоть как-то сгладить неприятное ощущение после разговора.
— Хорошо, — кивнул брат. — Тогда до встречи через два часа.
За этот более или менее откровенный разговор с Брэмом я заплатила сполна. Амулет разошелся не на шутку, до меня доходили волны ярости отчима. Но, с трудом делая каждый следующий вдох, я терпела и готовилась к празднику. Сидела перед зеркалом, закрыв глаза, пока служанка укладывала мои волосы в сложную прическу, украшенную жемчужными шпильками.
— Ваше Высочество, — сквозь гулкие удары сердца и шум в ушах послышался дрожащий голос девушки, — у Вас кровь.
С усилием отрыв глаза, увидела свое отражение. Наверное, следовало испугаться своей бледности. Но ни она, ни яркая полоска текущей из носа крови в тот момент даже не удивили. Взяв с туалетного столика салфетку, стерла кровь, чуть прижала ткань к носу, стараясь остановить кровотечение.
— Ничего. Сейчас пройдет, — мой голос прозвучал холодно и безразлично. Но Винни все же осмелилась предложить:
— Ваше Высочество, может, позвать лекаря?
— Нет, — спокойно ответила я. — Продолжай, пожалуйста.
Она покорно кивнула и вновь занялась моей прической.
Праздник, похожий на все прошлые, остался в памяти нескончаемыми разговорами, множеством поздравлений, огромным числом знакомых лиц. Я поддалась медальону, полностью подчинилась ему, посчитав этот вечер не таким важным, как заседание Совета. Удивительно много общалась, танцевала, невольно сравнивая каждого нового кавалера с Ромэром. Но, разумеется, ни с одним из партнеров я не испытала того удовольствия от танца, которое мне подарил Ромэр на деревенской свадьбе. Рядом с ним я не чувствовала себя призом предприимчивому вельможе, получившему возможность улучшить свои дела, завладев моим вниманием на несколько минут. В объятиях Ромэра я ощущала себя женщиной, если не любимой, то хотя бы оберегаемой. И, вежливо улыбаясь каждому новому кавалеру, не могла не представлять на его месте высокого русоволосого мужчину с ласковым взглядом серо-голубых глаз. Вряд ли удастся когда-нибудь выразить словами ту тоску и горечь, что вызывали во мне воспоминания о любимом и бесконечно далеком человеке, короле Арданга.
