Юноша-паж был молод, мил и восторжен. Он прелестно смущался, бормоча комплименты. Я его пожалела и приняла знак внимания на хранение до приезда князя. Хотя на языке крутились совсем другие, куда менее вежливые слова. Ведь бастард и здесь проявил недостаток воспитания. Такое навязывание подарка было просто неприличным, хоть и предсказуемым.
Оказалось, что сюрпризы на этом не закончились. Но слова графа неожиданными не были. Он сказал, что Его Светлость Волар, князь Муожский, приедет в Ольфенбах утром следующего дня. Но, разумеется, ни Его Величеству, ни Ее Высочеству не следует беспокоиться. Князь устал после долгой дороги и будет отдыхать в посольстве.
Еще одна игра, затеянная бастардом. Если бы он просто появился на день раньше и тихо побродил по городу, то это было бы вежливо. А вести себя как избалованный ребенок, ждущий внимания взрослых, недопустимо. Не на нашем уровне. Брат говорил спокойно, но я чувствовала, что его эти игры раздражают.
— Благодарю за сведения, Ваше Сиятельство, — учтиво ответил Брэм, а я с радостью поняла, что потакать Волару он не намерен. Не будет ни направленных братом людей, призванных развлекать князя, ни переноса официального знакомства на более ранний срок.
— У меня возник один вопрос, — задумчиво продолжил Брэм.
— Да, Ваше Величество?
— Вы нам так и не передали ни одного портрета Его Светлости. Этот молодой человек, — брат легким жестом указал на отосланного к дверям тронного зала пажа, — случайно, не князь Волар?
— Нет, — граф удивился допущению, но выражение глаз посла и тон ясно давали понять, такой вариант был возможен.
— И кто же это? — не отступал король.
Граф замялся, но ответил:
— Близкий друг Его Светлости.
Уверена, что и брат заметил паузы, подчеркнувшие некую странность первых двух слов. Брэм усмехнулся:
— А имя у этого человека есть?
— Есть, Ваше Величество. Скотт Левиро.
— Это чудесно, — откликнулся Брэм. — Благодарю за ответы. Мы с Ее Высочеством желаем Вам приятного вечера.
— Еще раз благодарю за аудиенцию, — Кивро низко поклонился, словно надеялся так сгладить неприятное впечатление, которое оставил этот визит. — И позвольте в свою очередь так же пожелать приятного вечера.
Когда граф и Левиро ушли, Брэм прошептал мне:
— Знаешь, еще одна подобная выходка и тебе не придется решать. Я сам скажу «нет».
К сожалению, медальон ответил за меня:
— Волар, конечно, ребячлив и, по всей видимости, глуп. Возможно, это к лучшему. Умная жена сможет лучше управлять им и его княжеством.
Брат, однако, это мнение не разделял, но и спорить не захотел.
Когда мы через пару часов встретились за ужином, Брэм был мрачен и молчалив.
— Есть какие-нибудь новости? — спросила я, одновременно надеясь и страшась услышать о делах Арданга.
— Нет, — как-то слишком поспешно ответил Брэм. Я не посчитала возможным настаивать, да и брат поменял тему. — Ты открывала шкатулку?
— Еще нет.
— Давай посмотрим, чем же хочет порадовать и удивить невесту князь, — хмуро предложил Брэм и, встав из-за стола, подошел к столику у окна, на который я поставила подарок жениха.
Брат щелкнул замком, откинул крышку простой шкатулки из темного дерева и, достав лежащее сверху письмо, протянул его мне.
— Теперь я уверен, что Волар в любом случае идиот, — процедил брат и, не скрывая досады, вернулся на место за обеденным столом.
Заглянув в шкатулку, я не могла с Брэмом не согласиться. Только глупец или подлец мог подарить девушке, выходящей замуж по расчету, жемчуг, символ быстро тускнеющей красоты и слез по утраченной любви. Не спасло ситуацию и письмо, написанное уже знакомым неряшливым почерком. Меня снова назвали несравненной, укрепив уверенность Брэма в том, что словарный запас Волара этим эпитетом и ограничивается. У жемчуга появился тайный смысл, — мне в дар преподносили гордость Голубого Озера, расположенного в Муоже.
— Конечно, — с готовностью кивнул Брэм. — Думаю, ты всегда мечтала самостоятельно оплачивать ювелиров, чтобы хоть одну из этих жемчужин можно было носить не в кармане.
— Я понимаю, что ты злишься из-за пажа, жемчуга и прочего, — амулет заставлял меня пытаться успокоить брата. — Да, он в свои двадцать три больше мальчишка, чем ты в четырнадцать. Не все могут похвастать умом. Поэтому Волар так выгоден муожской знати. Потому что им просто руководить. Можно обратить это в свою пользу, на пользу Шаролеза.
— Возможно, ты права, — вздохнул Брэм. — Подождем бала. Посмотрим на этого князя.
