Ромэру было не по себе из-за проведенной в недопустимой близости ночи, и несколько раз он пытался объяснить, что я неправа. Безуспешно. У меня не было настроения выслушивать нотации и спорить. У меня вообще не было настроения ни на что. За ночь не отдохнула, не выспалась. Несмотря на лавровое масло, сильно болели ноги, ломило спину. Сумка, которую я без труда несла весь первый день, теперь казалась набитой камнями. Мне и в голову не приходило жаловаться, но мое состояние Ромэр, разумеется, заметил и уже через час пути предложил сделать привал. Растирая гудящие икры, я с сомнением поглядывала на сумку, раздумывая, что можно было бы оставить. Но была вынуждена признать, что лишних вещей в поклаже не наблюдалось. Улучшению настроения не способствовали ни короткий привал, за время которого я не успела передохнуть, ни изредка накрапывающий дождик, ни увещевания Ромэра. Тем более, я считала соблюдение всех этих условностей в нашей ситуации попросту глупым. Но арданг не собирался отступать, твердо намереваясь изменить нашу легенду.
— Я не могу порочить Вас! — он перешел на «Вы», либо забыв о договоренности, либо для убедительности. — Давайте вернемся к тому, что я Ваш брат. В таком случае практически ничто не изменится, только будем спать в соседних комнатах.
— Да как ты не понимаешь? — не выдержала я, останавливаясь и поворачиваясь к ардангу. Хорошо, что дорога через поля была пустынная, и у беседы не было свидетелей. — Это все изменит. Мне нужен защитник, телохранитель!
— Представляясь братом, я остаюсь защитником, — возразил он.
— Правильно, но с другим акцентом. Любой должен понимать, что я несвободна, недоступна, что стоит на меня не так посмотреть, и ты с полным правом дашь ухажеру в челюсть!
— Ладно, я понял, что ты хочешь сказать, — медленно проговорил арданг.
— Вот и хорошо, — спокойней заговорила я. — Мы муж и жена, никак иначе. Ведем себя соответственно. Без нужды не разлучаемся, спим в одной комнате на одной кровати…
— Хорошо, — нахмурившись, перебил Ромэр. — Но настаиваю на том, чтобы…
— Нет, — вспылила я. — Ты ни на чем не настаиваешь! У нас сделка. И я больше не хочу это обсуждать. Понятно?
Он смерил меня холодным взглядом, бросил «Понятно» и пошел вперед. Вот только ссоры нам не хватает. Я отругала себя за несдержанность и, догнав Ромэра, потянула его за руку, вынуждая остановиться.
— Извини, — заглядывая ему в лицо, покаялась я. — Не хотела повышать голос… Мне, правда, жаль.
— Все в порядке, — тихо ответил арданг. — Наверное, наступит день, когда я буду понимать тебя. Но это явно не сегодняшний.
Я не знала, что на это ответить. Извинения были приняты, но, разумеется, теплоты эта ссора нашим отношениям не добавила.
В тот день мы, по обыкновению, очень мало разговаривали. Если в первое время я еще пыталась сгладить неприятное ощущение после размолвки и заполнить паузы, а потому рассказывала что-то о себе, прочитанных книгах, виденных людях, то потом поняла, что спутнику это либо неинтересно, либо неприятно. Потому что в ответ Ромэр ничего о себе не говорил, словно боялся сообщить тайные сведения. Такое поведение, конечно же, огорчало. Но я решила, что ничто не обязывает арданга быть мне другом. Он вполне может просто вежливо вернуть долг, — выполнить свою часть договора, — и больше никогда в жизни не вспоминать ни обо мне, ни о заключении. Не знаю, наверное, на его месте я вела бы себя так же…
Остановились на ночлег рано, задолго до захода солнца. Я догадывалась, что до ближайшей деревни мы не дошли совсем немного, но сил не осталось. Ромэр тоже понял это, когда заметил, что я все больше и больше отстаю от него. Так что мы отошли в сторону от дороги, углубившись в Королевский лес, и расположились отдыхать.
Задумчиво рассматривая засыпающего у костра Ромэра, я решила, что рассчитывать на него и доверять ему по-прежнему могу. А объективных причин полагать, что наши отношения будут выходить за рамки сделки, у меня действительно не было. Его дружба стала бы приятным, но, в принципе, необязательным дополнением. Кажется, Ромэр разделял это мнение.
Хотя, может быть, он так реагировал на ссору. Потому что на следующее утро напряженность в отношениях почти не ощущалась. Ромэр даже что-то рассказал о своем детстве, немало удивив меня такой неожиданной общительностью.
Утром, как я и предполагала, добрели до деревни. Купили свежего хлеба и парного молока в ближайшем к тракту доме. Хозяйка, приятная крупная женщина, усадила нас на крыльце, а сама занялась курами, возбужденно кудахтавшими в ожидании корма. Я отщипывала от большого куска серой ковриги кусочки, от молока отказалась, уж очень необычно оно пахло. И старалась отвечать на вопросы любопытной хозяйской дочки. Но много говорить мне не пришлось, — девочка трещала без умолку. Мельком глянув на арданга, видела, с каким явным удовольствием он, закрыв глаза, большими медленными глотками пьет странное молоко.
