— Лучше бы он достал курицу, — рядом со мной остановился вышедший из палатки подвыпивший мужик. — А? Что скажешь?
Он сделал еще шаг ко мне, обдав пивным перегаром. Я отступила в сторону.
— Цыпа, ты куда? — икнул мужик, неожиданно быстро хватая меня за плечо. Я попыталась вывернуться, но он вцепился крепко. У него за спиной возник еще один мужик, такой же пьяный, как и первый.
— Не, ты ток глянь, — пожаловался первый приятелю. — Я с девкой поговорить хочу, а она убегает.
— То дело поправимое, — осклабился второй, в два шага оказываясь рядом и мертвой хваткой вцепляясь мне в руку. Сердце заледенело от ужаса, пропустило удар, почувствовала, что начинают дрожать руки.
— Оставьте меня в покое. Немедленно! — твердо, как только могла, приказала я.
— А че те не нравится? — обнимая меня свободной рукой за талию и пытаясь прижать к себе, спросил первый. — Два таких завидных парня. Пойдем с нами, не пожалеешь.
И он, радостно подмигнув, отцепился от моего плеча и дернул за блузу, обрывая пуговицы. Его приятель глумливо хохотнул и, схватив рукой за подбородок, потянулся меня поцеловать. Наверное, нужно было кричать, звать на помощь, но у меня от ужаса пропал голос. Я попробовала вывернуться из рук мужиков, а того, что вцепился мне в подбородок, ударила ногой. Куда попала, не знаю, но он выругался и выпустил мою руку. Тут появился Ромэр и избавил меня от второго мужика, ударив того в лицо. Пьяница, потеряв равновесие, не удержался на ногах и упал. К сожалению, он не лишился способности громко ругаться. Хорошо, что хоть встать больше не мог. Его приятель выхватил откуда-то нож и попытался напасть на арданга. Ромэр быстрым, почти незаметным движением обнажил меч, в то же время вставая так, чтобы закрывать меня собой. Острие меча коснулось груди мужика, тот остановился, протрезвевшими, полными ужаса глазами, глядя на арданга.
— Брось нож на землю, — тихо приказал Ромэр. — Иначе я убью тебя. И сделаю это с удовольствием.
Мужик шумно сглотнул и выронил нож. Оттеснив пьяницу, арданг велел мне поднять и забрать оружие. Что я и сделала, с трудом заставляя двигаться ватные ноги и трясущиеся руки.
— Умница, милая, — обнимая меня за плечи, но все так же не сводя глаз со стоящего перед ним мужика, похвалил Ромэр. — А теперь мы уходим. В ваших интересах не идти за нами. Это понятно?
Пьяница мелко закивал и посторонился. Ромэр, не спешивший, однако, запрятать меч, повел меня в сторону «Лунного оленя».
Народ еще толпился на площади, гомонил у цирковой арены, торговцы изредка выкрикивали что-то зазывающее… В улочках рядом с площадью было тихо и пустынно. Меня трясло, руки дрожали, а непослушные ноги подгибались. Думаю, если бы Ромэр не держал меня так крепко, я бы упала. Как они могли? Как посмели?… Что за причина была у арданга оставить меня одну? Как он мог?
— Тихо, — вдруг шепнул мне Ромэр и запихнул в какую-то небольшую арку, обозначавшую вход в чей-то дом, сам встал лицом к улице, прикрывая меня собой.
Почти не дыша, замерла. Сердце схватил холодный колкий ужас, когда услышала звук шагов, настороживший арданга. Кто это был, не знаю, но спустя пару минут, Ромэр спрятал меч в ножны и выпустил меня из алькова.
— Пойдем, — тихо сказал арданг и, предложив мне руку, которую я с благодарностью приняла, снова пошел в сторону постоялого двора. По дороге мы больше не разговаривали.
В «Лунном олене» я первым делом попросила горячей воды и лохань. Смыть с себя эти прикосновения… этот, преследующий меня последние полчаса, тошнотворный запах дешевого пива, грязи… воспоминание об этих красных, противных лицах, о тупых, похотливых глазах… Мыло, горячая вода… на левом плече будут синяки. Уже сейчас видно. Мужичье, как они посмели? Хвала небесам, рядом был Ромэр. А если он меня бросит? Что я буду делать тогда? Боже, я надеялась, что чернь в большинстве случаев ограничивается только пошлыми шуточками и высказываниями, даже не представляла, что настолько завишу от Ромэра… А если, оказавшись в родной стране, он не захочет больше помогать мне? Я так опрометчиво согласилась навестить вначале его дядю… Почему-то после этой истории мне казалось, что в Пелиок я никогда не попаду. Снова и снова намыливала руки, лицо, снова и снова омывала лицо остывающей водой, словно надеялась смыть свой страх, волнение, сомнения в Ромэре…
Что я буду делать, если он меня бросит?
Не знаю, сколько времени я провела за ширмой. Наверное, много. Вода совсем остыла, но зато я почти успокоилась. Даже дрожь удалось унять. Выбралась из лохани, тщательно вытерлась, надела висящую рядом на крючке ночную сорочку, накинула на плечи куртку и вышла из-за ширмы.
Ромэр сидел за небольшим столом у окна и смотрел на улицу. Быстро обернулся, когда я подошла ближе. Он казался виноватым и расстроенным.
— Мне очень жаль, что так вышло, — покаялся Ромэр.
— Мне тоже, — тихо ответила я.
— Я знаю, что виноват перед тобой. Но я не ожидал такого. Мужчины в моей стране никогда не позволяли себе подобного. Отношение к женщине совсем другое, — оправдывался арданг.
