— Попробуешь встать — привяжу к дереву. Просто посиди тут пару минут. Это несложно.
Он поднял на меня мутные серо-голубые глаза, а я на мгновение опять оказалась в своем старом кошмаре. Даже сердце захолодело… Но через секунду наваждение пропало — Ромэр тепло улыбнулся, а в его взгляде появилось то странное выражение. Смесь удивления, восторга, растерянности и чего-то еще.
— Хорошо, — шепнул Ромэр. Я кивнула и занялась обустройством лагеря.
Первым делом сделала постель своему не железному спутнику. Натаскала лапника и, подготовив импровизированную кровать, полезла за одеялами. Застилая постель, поняла, что сама недалеко ушла от Ромэра в признании своих слабостей. Мне дорога по жаре дорого стоила, но мысль жаловаться или просить передышку даже не появлялась. Уже уложив арданга, сообразила, что, скорей всего, у него болит голова после удара копытом. А солнце, наверняка, боль только усилило. Наградив себя парой нелестных эпитетов за недогадливость, напоила Ромэра соответствующей микстурой. Он, вопреки ожиданиям, не сопротивлялся и без разговоров выпил горьковатый настой. А, вернув кружку, улыбнулся. Грустно и, как показалось, растеряно.
— Знаешь, обо мне прежде никто так не заботился. Спасибо тебе, Нэйла.
Я совершенно смутилась и, чувствуя, как краснею под теплым взглядом этих глаз, пробормотала:
— Что ты, Ромэр, я делаю это от души… Мне приятно о тебе заботиться… Ты, главное, отдыхай.
Я посидела рядом с ним, пока он не заснул. А потом, стараясь не шуметь, занялась устройством лагеря. Натаскала для костра веток, напоила и стреножила коней, сделала постель себе, принесла из протекающего неподалеку ручейка воды. Спустя часа полтора, когда устроилась посидеть на постели, вновь посмотрела на спящего арданга… И вдруг поняла, что сказала правду.
Мне нравилось быть рядом с Ромэром. Его общество превращало путешествие-бегство в довольно приятную прогулку. Особенно последние дни. Ромэр никогда не был для меня просто телохранителем. Он, в первую очередь, всегда был для меня человеком, достойным восхищения, человеком, за которого я искренне переживала. Да, найти общий язык было нелегко, и, если говорить откровенно и учитывать все обстоятельства, глупо было предполагать иное. Но постепенно арданг стал мне другом. Более того, после сегодняшней истории я поняла, что Ромэр мне дорог. Очень дорог.
Снова задумчиво посмотрела на спящего. Сон пошел ему на пользу, Ромэр уже не выглядел таким больным. Спокойное умиротворенное лицо, в русых волосах запутался солнечный лучик, окрашивая прядь золотом. По-своему красивый мужчина с трагичным прошлым, с очень непростой судьбой. Дворянин, изгой, повстанец, король, пленник, снова свободный человек с трудным и непредсказуемым будущим… Я даже не представляла, что он будет делать дальше, когда выполнит свою часть договора. Знала только, что мне будет больно потерять такого друга…
Воспоминание о предстоящей и неизбежной разлуке направило поток мыслей в другое русло. Мое собственное будущее было не менее непредсказуемым, чем дальнейшая судьба Ромэра. Я совершенно не представляла, что делать дальше. Пока была цель, — добраться до Челна, потом до Пелиока, — я могла еще при Ромэре изображать уверенность в завтрашнем дне. Но с течением времени становилось все трудней притворяться, что у меня есть четкое представление о собственном будущем. И догадывалась, что он, как и я сама, давно заметил эту огромную прореху в моем идеальном плане…
Как обеспечивать свое дальнейшее существование? Этот вопрос занимал меня с тех пор, как я покинула Ольфенбах. На первое время денег было достаточно, а вот что делать дальше? Ни доходных домов, ни земель не наблюдалось. Равно как и бескорыстного дворянина, готового взять меня на пожизненное обеспечение, не требуя ничего взамен. Думаю, такие личности даже в сказках не встречаются…
Итак, как могла заработать на жизнь девушка, получившая идеальное, королевское воспитание и прекрасное образование? Постаравшись не думать о своем самом главном в глазах работодателя недостатке, — принадлежности к женскому полу, — попыталась сконцентрироваться на достоинствах.
Я заслуженно гордилась своим каллиграфическим почерком, так что можно было бы попробовать устроиться писарем. Например, в суд. Специфический язык законников я тоже знала неплохо. Мне ведь часто вместе с Дор-Марвэном и братом приходилось присутствовать на заседаниях Совета. Этот вариант мне нравился, но не без оснований считала, что такие спокойные места давно заняты.
Математика… Конечно, можно было бы попытаться найти работу счетовода в какой-нибудь конторе. Но какой мужчина в здравом уме доверит цифры женщине?.. Вот именно.
География и картография… Наверное, воображение от усталости тоже пострадало, но применения этим знаниям в мирной жизни я не придумала.
Игра на музыкальных инструментах… Не думаю, что этим можно хорошо зарабатывать.
