Наагасах Риалаш посмотрел на Аршавеше и покачал головой. Не то, чтобы осуждающе, а словно он другого и не ожидал. Аршавеше тяжело вздохнул.
— Ты неисправима.
— А что она такого сказала? — заступилась за меня Роиша. — Если хотел чего-то другого, то поухаживал бы подольше, а уж потом только женился. Но ты решил начать с женитьбы. Твой выбор.
Я подарила ей благодарный взгляд.
— Арш не самый плохой вариант, — своеобразно заступился за племянника наагасах Риалаш. — Хотя из нашей семьи он самый неудачный кандидат.
— Ты у нас удачный, — обиделся Арш. — Уже несколько сотен лет жениться не можешь.
Я вспомнила про ревнивые обижуськи и активно погладила хвост супруга. Морщины на его лбу разгладились, и он удивленно посмотрел на меня.
— А ты губную краску специально не стер, чтобы все поняли, как у вас все с женой хорошо? — наследник владыки, никого не стесняясь, достал с нижней полки столика запасную чашку и налил из чайника что-то вроде местного чая.
— Я об этом не думал, когда целовался, — и перевел хитрый взгляд на меня. — А вот моя жена, похоже, хотела, чтобы это все видели, раз ничего мне не сказала.
У меня возник порыв возмутиться, но опять вспомнила про ревнивые обижуськи и промолчала. Пусть самоутверждаются. Разговор с наагасахом Риалашем складывался довольно легко. Он в основном задавал вопросы, не разворачивал длинных рассуждений на отвлеченные темы, не говорил о том, какая мы красивая пара. Спросил, нравится ли мне у них, задал Аршавеше пару вопросов о путешествии, велел Роише даже не смотреть на зеленоволосого нага. Мне же сказал, что в этой семье мне бояться некого. Только если Вайриша, который, хоть физический вред причинить не может, но словом ранит запросто. Он в последнее время вообще непереносим. Наверное, придется отправить на охрану приграничья, чтобы охолонулся. Ну, и еще моего мужа можно бояться. Он та еще скотина. И вообще, он пока повременит за меня радоваться.
Покинул он нас вместе с Роишей. Та не хотела уползать, но брат был непреклонен и отконвоировал ее до самого лонсаэша отца. Странное впечатление от наагасаха Риалаша у меня осталось. Он вроде бы мне понравился, несмотря на жуткий взгляд. Меня еще успокаивало то, что внешне Риалаш очень на наагашейдису похож. Но он очень властный, это заметно из его манеры разговора: четкие вопросы, приказной тон. Когда он Роише в ответ на ее возмущение второй раз сказал ползти к отцу, та чуть ли не в струнку вытянулась. Этим и своими движениями наследный наагасах напоминал наагашейда. Поэтому он мне понравился, но я его опасалась.
После ухода последнего из родственников Аршавеше я почувствовала, как поднимается мое настроение. А что? Знакомиться больше ни с кем не надо, говорить тоже. Теперь к нашему лонсаэшу подползали только, чтобы поздороваться. А здесь можно лишь вежливо улыбаться и кивать головой. Красота!
Так я думала, пока перед нашим лонсаэшем не появился наг с золотистым хвостом. Сам он не представлял из себя ничего интересного. Для нага он был довольно средних размеров, волосы русые и блеклые, лицо острое, чем-то похоже на крысиную мордочку. И улыбочка у него льстивая, а движения подобострастные. Арш склонился к моему уху и, обдавая его жаром, прошептал:
— Бабушка терпеть его не может, но дед по какой-то причине ему благоволит.
В который раз задаюсь вопросом, почему люди относятся к друг к другу так или иначе? Чем они руководствуются? Я бы не подпустила к себе этого льстивого жука. То, что он тот еще жук, у него прямо на лбу написано. Мне казалось сомнительным, что наагашейд относится к той категории правителей, которые падки на льстивые речи. Но, тем не менее, он за что-то ценил этого нага.
Как я уже заметила, наг не представлял из себя ничего интересного. Но с ним была дочь. Я не могла оторвать от нее глаз. Золотая нагиня — так я ее назвала про себя. Она была прекрасна и ослепительна. Ослепительна в прямом смысле слова. Золотистая чешуя на ее хвосте казалась чистым золотом, которое отражало в своей поверхности многочисленные огни лампад и круглых фонарей. От этого ее хвост ослепительно сверкал. Длинные волнистые волосы имели медовый, золотистый оттенок. Глаза сияли золотисто-желтым цветом. Черты лица ее мягки, в ней нет змеиной хищности. Полные губы маняще приоткрыты. Но более всего меня поразил ее наряд. На ней была лишь легкая туника из золотистого кружева, через которое беспрепятственно просвечивало ее тело. На груди кружево заткано вышивкой, поэтому видно ее не было, но очертания сосков хорошо различались сквозь легкую ткань. На месте паховых пластин под туникой шел узкий золотой пояс, от которого вниз опускалась полоса золотистого шелка, закрывая эту интимную часть тела. Руки у нее обильно украшены позвякивающими браслетами.
