— Я не могу! — в отчаянии произнесла я. — Я обещала выйти замуж за наагасаха. Милорд, я не могу понять, зачем вам это. Я готова забыть этот случай. Просто верните меня обратно, и мы всем скажем, что вы героически отбили меня у похитителей.
Он медленно отрицательно покачал головой.
— Я горю рядом с тобой, — его шепот стал каким-то горячечным, словно он бредит, лежа в лихорадке. — Желание обладать тобой, возникло с первого взгляда. Но желание обладать тобой полностью, возникло позже, и оно сильнее всего, что я когда-либо ощущал. Я не собираюсь уступать тебя другому. Ты моя, девочка. Сейчас ты испугана, связана обязательствами и приличиями. Но постепенно ты примешь меня и полюбишь в ответ.
Еще раз окинув меня голодным взглядом, он вышел. А я осталась стоять, словно пораженная громом. Полюбишь в ответ? В ответ? Он что… Я не осмелилась закончить эту мысль. Но ей на смену пришла другая. Почему любовь ко мне толкает людей на такие необдуманные поступки? Почему они губят самих себя?
На смену этой мысли пришла следующая. А если он на мне женится, что тогда? Похоже, мое "да" совсем необязательно. Нет, наагасах меня найдет раньше. Они всегда меня находят, так как… Я обмерла. А затем лихорадочно обыскала свой пояс. Браслет, который подарил мне наагасах, был в поясном кошеле, а кошель я оставила в комнате наагасаха.
Сжавшись в комок, я затаилась в густой траве. Во дворе домика звучал раскатистый голос милорда Долиана.
— Найти ее! Без лошади далеко она не уйдет!
Я вообще уйти не успела. Пока сломала запор на окне и вывалилась наружу со своими юбками, отмеренный мне час успел истечь. Моей охраной сильно не заморачивались, посчитав, что девушка благородного происхождения может сбежать только через дверь и то, если она открыта. Если бы он знал меня чуть лучше, то вряд ли я смогла выбраться. Хоть мачеха дала нам с сестрами образование значительно лучшее, чем обычно получают девицы благородного происхождения, умению сбегать от похитителей наши занятия все же не обучали.
На улице уже почти стемнело. Летний длинный день подходил к концу. Я боялась высунуться, хоть и понимала, что здесь меня скоро найдут. В просвете между травой я видела, как на дворе мечутся кони с седоками в черных плащах. Кто-то из помощников милорда Долиана вернулся. Они поскакали в разные стороны. Из конюшни выскочил мужик, хозяин дома, и доложил, что там меня нет. Рядом крутилась его жена и горестно заламывала руки. Сам милорд Долиан злой, со всклоченной шевелюрой вышагивал здесь же. Меня, наверное, уже около часа найти не могут. Опять же очень сложно представить, что девица благородного происхождения будет сидеть в траве, которая растет вперемешку с крапивой и чертополохом. Я ободралась, искололась и обожглась, но лучшего места для пряток не нашла. Слава богам, я откинула мысль спрятаться на конюшне. Теперь нужно дождаться, когда эти куда-нибудь денутся, и пробираться в каком-нибудь направлении. Лишь бы подальше отсюда.
Влетит мне от наагасаха. За браслет влетит. Надеюсь, что хоть Шайш, Риш и Лош не сильно пострадали. Эти трое постоянно из-за меня мучаются. То под пол провалятся, то зелья сонного хлебнут… Я, наверное, несчастья окружающим приношу. Милорд Долиан резко остановился, а затем вбежал в дом. За ним бросился мужичок. Бабенка суетливо покрутилась и потянулась за ними. Я обрадовалась и осторожно приподнялась. Так, согнувшись в три погибели, я пошуршала подальше от дома.
Успела уйти не очень далеко. Как выяснилось, я попалась в весьма глупую ловушку. Это я поняла, когда на крыльце опять появился милорд Долиан, который бросился в мою сторону. Он дал мне расслабиться и начать действовать, а сам подсматривал из-за двери, откуда я вылезу. Я, подобрав юбки, бросилась бежать. Но какая девушка, обремененная благородным воспитанием и длинными юбками, сможет сбежать от тренированного быстрого мужчины? Он нагнал меня в несколько прыжков. Я только успела обернуться и выставить перед собой нож.
Не буду врать, что умею им пользоваться. Единственный нож, которым я владею виртуозно, это нож из столового прибора. Этот же нож, с длинным широким лезвием, я нашла в крестьянском доме и прихватила с собой на всякий случай. Милорд остановился, тяжело дышащий, глаза горят даже в сумраке. Я порадовалась, что мои руки хотя бы не дрожат. Он сделал пружинистый шаг ко мне. Я от него.
— Ты не сможешь меня ударить, — сказал очевидное он.
Да, не смогу. И себя тоже не смогу. Одним резким и быстрым движением он схватил меня за запястье, дернул на себя и слегка вывернул. Вскрикнув от боли, разжала пальцы. Нож упал в траву. Не тратя больше времени на слова, он просто взвалил меня на плечо и куда-то понес. Я извивалась, пыталась вырваться, била кулаками по его плечам, но не могла даже пошатнуть его.
