Я попыталась сопротивляться, но что я могла? Меня никогда не учили драться. Только стрелять из лука и арбалета, и то исключительно для охоты, которая также являлась развлечением благородных девиц. Всадник дал шенкелей коню, и мы понеслись прочь. Я дергалась, рискуя свалиться вниз. Позади всадники продолжали наскакивать на нагов. Шайш встал, штаны его висели лохмотьями. Одним мощным ударом хвоста он сбил лошадь и, вытащив ее наездника из седла, сжал в мощных кольцах. Человек несколько раз дернулся и повис сломанной куклой. С боков как кнутами орудовали хвостами Риш и Лош. Больше я ничего увидеть не смогла.
Что происходит? Кто эти люди? Что им надо? Это принцесса? Или не она? Наученная горьким опытом, я уже не пыталась переложить ответственность за все несчастья в моей жизни на плечи принцессы. Но кому я могла понадобиться? Может, это враги наагасаха?
Скакали мы в сторону города, но потом свернули и дальше уже путь пролегал через луга. Похитители не искали проезжих дорог. Где-то, через полчаса утомительной скачки, они неожиданно разъехались в разные стороны, и дальше мы ехали в одиночестве. У меня кружилась голова, и я уже была готова потерять сознание, когда похититель сообразил, что при кровоизлиянии в мозг у него есть вероятность довезти до места назначения труп. Мы остановились, и меня из положения "вниз головой" переместили в сидячее положение. Теперь я сидела боком перед всадником. Голова от слабости клонилась ему на плечо, и я обессилено, уже ни о чем не думая, просто упала ему на грудь, даже не пытаясь оказать сопротивление.
Путешествие наше закончилось в небольшой деревушке. Я бы может даже смогла ее опознать, если бы мне дали возможность осмотреться. Но мы пронесли по ней так, словно за нами гналась смерть. Что вполне вероятно. Остановились мы во дворе скромного ладного домика. Нам навстречу выскочил крепкий мужичок с неряшливой бородой. Он поймал поводья лошади, попутно кланяясь и называя моего похитителя "высокоблагородием".
Всадник спешился и стянул с лошади меня. Схватив за локоть, потащил за собой в дом. Мы миновали сени и зашли в светлую горницу. Женщина, что тут была, поспешно поклонилась и выскочила наружу. Мы остались вдвоем. Похититель рывком стащил перчатки и, повернувшись ко мне спиной, расстегнул плащ. Движения резкие, порывистые. Плащ был отброшен в сторону, и он повернулся ко мне. Я пораженно отступила назад.
— Милорд Долиан? Вы? — вырвалось у меня.
Это был он, черноволосый и голубоглазый. Он резко шагнул ко мне и, подхватив руками под локти, притянул к себе и поцеловал. Жадно, жарко, порывисто, словно оглодавший путник. Меня никто никогда не целовал, и меньше всего я ожидала, что поцелуют меня именно сейчас. Пришла в себя от шока, когда ощутила чужой язык на своем языке. Я испугалась и стала вырываться. Он словно не замечал этого. Меня обхватили обеими руками, одна из его ладоней легла на мой затылок. Остановился он только, когда я пнула его в голень. На прощание он укусил меня за нижнюю губу. Она тут же заныла.
— Пустите меня! — потребовала я. — Что вообще вы делаете?! Вы напали на мою охрану и украли меня! Вы понимаете, какие у вас теперь проблемы?!
Он рассмеялся и сжал меня в своих объятиях. Я опешила. Я никогда не видела раньше с его стороны таких проявлений эмоций. Он всегда был очень сдержанным.
— Милая моя девочка, — проникновенно прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу, — у меня не будет проблем.
Его дыхание опалило мои губы. Женским чутьем, которое раньше у меня дремало, я поняла, что он очень хочет еще раз меня поцеловать. Его взгляд был голодным, жарким и… каким-то нескромным. Что ему надо? Опасения за свою честь меня раньше редко посещали. Впервые это чувство пришло ко мне на озере, когда я голая лежала под наагасахом.
— Что вы имеете в виду? — спросила я. — И не смейте меня больше целовать, — требование вышло откровенно жалкое, словно я просила. — У меня есть жених, за которого я скоро выйду замуж.
Что-то ему не понравилось. Наверное, последняя фраза. На лбу у него появилась недовольная морщинка, а уголки губ скривились. Он отпустил меня. Я тут же отошла еще на пару шагов.
— Я даю тебе час, — обронил он. — За это время ты может отдохнуть и привести себя в порядок. А потом мы женимся.
С этими словами он развернулся и направился к выходу. Такого не может быть! В панике я бросилась за ним.
— Милорд, стойте!
Он обернулся и притормозил.
— Что это значит? Какая свадьба? Я выхожу замуж за другого.
Он сделал пару шагов мне навстречу и, наклонившись практически к самому лицу, проникновенно произнес:
— Ты моя и принадлежать будешь только мне! Пусть твой жених делает, что хочет, но против уже заключенного брака он ничего предпринять не сможет. Сегодня мы поженимся в местном храме, эту ночь проведем здесь же, — про ночь он сказал так, словно очень сильно ожидает этого. — Будет замечательно, если ты скажешь "да".
