Кот меня обнюхал, тычась прямо в лицо своим большим, размером с половину моей головы, влажным носом. Какая же это огромная зверюга! Ростом с лошадь и шире ее раза в полтора. Кот недовольно рыкнул на наагасаха, от чего тот поморщился, и на его лице появилось недовольное выражение, как у человека, который виноват, но признавать свою вину ему не хочется. Наагашейдиса отвела голову зверя в сторону и, встав напротив меня, скинула капюшон.
Я вздрогнула. На меня смотрела принцесса Кирата. Я отшатнулась, но наагасах придержал меня за плечи.
— Это моя бабушка, наагашейдиса Тейсдариласа, — представил он женщину. — А это моя жена. Ее зовут Таюна.
Женщина продолжала, молча смотреть мне в глаза. Она словно не слышала слов своего внука. А я вдруг начала отмечать ее отличия от принцессы. Да, они были очень похожи. Те же черты лица, тот же цвет волос и глаз. Но, смотря на принцессу, ты видишь вкрадчиво-ядовитую красоту. Та двигается гибко, эротично, в глазах всегда светится какая-то коварная хитринка, а губы изгибаются в искушающей улыбке. Губы же наагашейдисы выглядят так, словно никогда не двигаются. Ее глаза смотрят прямо, и светится в них не хитринка, а что-то, из-за чего казалось, что она видит тебя насквозь. Лицо спокойное, в движениях нет лишней суеты. Если принцессу можно сравнить с домашней игривой кошечкой, то наагашейдиса была диким зверем, уверенным в своих силах. И цвет ее глаз самую малость светлее, чем у принцессы. Почти незаметно, но зеленая окаемка, которая идет по краю радужки, четче выделяется на общем коричневом фоне.
Они были совершенно разными, хоть и похожими внешне. Наагашейдиса приблизилась ко мне еще на шаг и, склонив голову, посмотрела мне в глаза, почти соприкасаясь со мной носом. Я поежилась, когда ее зрачок дрогнул и вытянулся вертикально. Позвоночник покрылся холодным потом. Где-то в голове раздалось звериное ворчание. Мой детеныш тут же откликнулся радостным истошным мявом. Наагашейдиса склонила голову на бок, и я поняла, что просто погружаюсь в ее глаза.
В ней сидел зверь. Его сила и мощь поразила меня. Я его не видела, только слышала его ворчание, когда он звал моего маленького зверя. Тот радостно рвался к нему и всячески выражал свой восторг от встречи.
Наагашейдиса распрямилась и медленно моргнула. Я видела, как под ее полуопущенным веком вертикальный зрачок расползается и становится круглым. Она пристально посмотрела на наагасаха. Он плотно сжал челюсти. Ее губы разошлись, и она немного хрипло произнесла:
— Три года никаких детей. Зверь должен вырасти.
На лицах нагов почему-то возникло странное возбуждение. Наагасах же посмотрел на бабку очень недовольно.
— За кого ты меня принимаешь?! — взбешенно прошипел он. — Детей я планирую только лет через пять.
Наагашейдиса продолжала пристально смотреть на него. Наагасах раздраженно дернул плечами и выругался на своем языке. Психанул. После этого наагашейдиса двинулась в сторону моего отца. Тот был бел. Сходство с принцессой не только мне бросилось в глаза.
— Мы рады вас приветствовать, — произнес он.
Наагашейдиса молча склонила голову, значительно ниже, чем до этого наагариш. Тот стоял за ее спиной и невозмутимо сообщил батюшке:
— Наагашейдиса очень не любит слов, поэтому большую часть времени молчит…
Не успел он договорить, как из паланкина раздалось истошное:
— Госпожа!
Голос был высокий, почти женский. Но что-то мне подсказывало, что это мужчина. Из паланкина по ступеням вниз съехал наг. Он держался на хвосте весьма нетвердо. Одному из нагов пришлось его поддержать. На лицах всех сопровождающих наагашейдису нагов возникло с трудом сдерживаемое раздражение. Только сама "госпожа" посмотрела на него благосклонно.
Это был самый странным наг, что я видела. Невысокий, хрупкий и хвост не очень длинный, но дикой яркой фиолетовой расцветки. Длинные белесые волосы, на лице театральный ужас, красноватые глаза казались заспанными. Одет он в длинное белое одеяние.
— Госпожа! — с истошным криком он бросился к наагашейдисе. — Как вы могли меня усыпить и сбежать?! Это немыслимо! — он заломил свои, по-женски хрупкие руки. — Как вам не стыдно так поступать со мной?! — плаксиво спросил он.
Я почувствовала, как округляются мои глаза. На лице наагашейдисы появилось недовольство, словно она осознавала за собой вину, но принимать этого не хотела. Как у наагасаха недавно. Я впервые заметила между ними какое-то сходство.
— Позвольте представить, — сухо произнес наагариш, — наагалей Ссадаши. Он уста наагашейдисы.
— Уста? — шепотом переспросила я у наагасаха.
— Да, — ответил наагасах. — Он лучше всех понимает ее молчание и переводит его в слова. Бабушка относится к нему довольно благосклонно, а дед терпит, потому что он ревности не вызывает.
— А наагариш не вызывает ревность?
