С берлинской улицыВверху луна видна.В берлинских улицахЛюдская тень длинна.Дома — как демоны,Между домами — мрак;Шеренги демонов,И между них — сквозняк.Дневные помыслы,Дневные души — прочь:Дневные помыслыПерешагнули в ночь.Опустошенные,На перекрестки тьмы,Как ведьмы, по троеТогда выходим мы.Нечеловечий дух,Нечеловечья речь —И песьи головыПоверх сутулых плеч.Зеленой точкоюГлядит луна из глаз,Сухим неистовствомОбуревая нас.В асфальтном зеркалеСухой и мутный блеск —И электрическийНад волосами треск.Октябрь 1922, Берлин24 февраля 1923, Saarow<p>An Mariechen<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>Зачем ты за пивною стойкой?Пристала ли тебе она?Здесь нужно быть девицей бойкой, —Ты нездорова и бледна.С какой-то розою огромнойУ нецелованных грудей, —А смертный венчик, самый скромный,Украсил бы тебя милей.Ведь так прекрасно, так нетленноСкончаться рано, до греха.Родители же непременноТебе отыщут жениха.Так называемый хорошийИ вправду — честный человекПерегрузит тяжелой ношейТвой слабый, твой короткий век.Уж лучше бы — я еле смеюПодумать про себя о том —Попасться бы тебе злодеюВ пустынной роще, вечерком.Уж лучше в несколько мгновенийИ стыд узнать, и смерть принять,И двух истлений, двух растленийНе разделять, не разлучать.Лежать бы в платьице измятомОдной, в березняке густом,И нож под левым, лиловатым,Еще девическим соском.20–21 июля 1923Берлин<p>«Было на улице полутемно…»</p>Было на улице полутемно.Стукнуло где-то под крышей окно.Свет промелькнул, занавеска взвилась,Быстрая тень со стены сорвалась —Счастлив, кто падает вниз головой:Мир для него хоть на миг — а иной.23 декабря 1922Saarow<p>«Нет, не найду сегодня пищи я…»</p>Нет, не найду сегодня пищи яДля утешительной мечты:Одни шарманщики, да нищие,Да дождь — всё с той же высоты.Тускнеет в лужах электричество,Нисходит предвечерний мракНа идиотское количествоСерощетинистых собак.Та — ткнется мордою нечистоюИ, повернувшись, отбежит,Другая лапою когтистоюСкребет обшмыганный гранит.Те — жилятся, присев на корточки,Повесив набок языки, —А их из самой верхней форточкиЗовут хозяйские свистки.Всё высвистано, прособачено.Вот так и шлепай по грязи,Пока не вздрогнет сердце, схваченоВнезапным треском жалюзи.23 марта — 10 июня 1923Saarow<p>Дачное</p>
