– Я смотрю, вы совсем охамели! Перешли все дозволенные границы! Вон из кабинета! Я не хочу более с вами говорить! – Теппан встал из-за стола и взмахнул рукой в сторону выхода, указывая присутствующим немедленно освободить помещение.
– Мы думаем, правлению надлежит прислушаться к трудовому народу, чтобы на приисках всё было по справедливости и уважительно к рабочему классу.
– Хватит тут заниматься агитацией! Захотели справедливости?! Получите свою справедливость! – последнее, что в след услышали члены центрального стачкома, прежде чем покинули кабинет.
Правление промыслами не заставило себя долго ждать, и через день Теппан из Петербурга получил телеграмму, с текстом которой сразу решил ознакомить головных выборных.
Но не только центральные стачкомовцы прибыли на переговоры с Теппаном. Пришли выборные и старосты из многих бараков прииска Надеждинского и других близ расположенных приисков, явились и неизбранные рабочие, среди которых присутствовали несколько женщин.
– Так вот, господа смутьяны! – язвительно начал Теппан. – Пришла из Петербурга депеша от золотопромышленного правления, которую и позвольте довести до ваших ушей!
Рабочие, проглотив колкости Теппана и не проронив ни слова, настороженно ждали, что же зачитает Теппан из телеграммы.
– И так скажу кратко: правление предлагает пойти вам на уступки в улучшении освещений казарм и медицинского обслуживания, выдачи приемлемых продуктов питания и всё! Правление предлагает всем рабочим незамедлительно и повсеместно возобновить на приисках работы. Если в течение двух дней бастующими не будет выполнено это требование, то мне указано рассчитать всех!
– Да это же издевательство! У нас трудовые контракты, а не бумажки какие-то, чтоб зад обтирать! Вы свои же нормы нарушаете! Это как понимать?! – зашумели рабочие.
– А вот так и понимайте! Вот и понимайте, работать лучше или быть уволенными! А уж вычетами непременно обложим, тут и забастовочные дела ваши зачтутся!
– Да от такой работы не то что люди, кони дохнут! И как же это акционерам на ум пришло?! Вы что хотите, чтоб мы все чрез горб да животы свои дальше к земле гнулись? Хватит! Не выйдет! Не имеете права! – разносились негодования рабочих со всех сторон.
– Ещё раз призываю всех к благоразумию и покорности, немедленно выйти на работы! Заниматься делом нужно, а не сотрясать воздух понапрасну! Я сказал всё!
С этими словами Теппан демонстративно покинул толпу.
Не знали рабочие на этот момент, что Теппан умышленно не довёл до них указание правления товарищества о прекращении водоотлива части шахт. Это касалось только его, зная, подобная акция позволит затопить одну или несколько нерентабельных выработок, и более убедительно можно будет телеграфировать губернатору о том, что бросившие работу горняки умышленно произвели затопление шахт. Такая акция губернскими властями была бы воспринята гораздо острее, и тогда можно было надеяться на оперативное выделение войск для подавления забастовки. Власти промыслов и так сгущали краски, указывая в своих телеграммах, якобы забастовщики учиняют намеренные бунты и бесчинства, одержимы идеей захватить телеграф и электростанции. Но об этом народ пока ничего и не знал. Выяснились таковые намерения буквально через день-два, что вызвало у членов центрального стачкома недоумение, а через них вылилось в ещё большие возмущения бастовавших рабочих.
Узнали Баташев и его товарищи о полном тексте телеграммы случайно. Просочилась информация опять-таки из Надеждинского приискового управления.
Вернувшись в промысловое управление, Теппан пригласил к себе горного смотрителя Галкина и горного инженера Олёкминского округа Александрова, замещавшего Тульчинского на время его отсутствия.
– Господа, я только что встречался с активом забастовщиков. Вы знаете, их наглости нет предела. Эти бунтари своими требованиями перешагнули все границы, удумали даже телеграфировать в Петербург. Кстати, вот телеграмма от правления, что получена мною вчера, я ознакомил с ней рабочих. Вот она, читайте.
Теппан протянул Александрову и Галкину телеграмму.
– И что же ответили выборные на эту телеграмму? – осведомился Александров, ознакомившись с содержанием.
– А ничего, господа. Они воспринимают свои требования единственно правильными и справедливыми, и ничего не хотят слушать более.
– И о затоплении шахт обмолвились? – удивился Александров.
– А вот об этом я им не докладывал, ни к чему, – ответил Теппан.
– Но ведь часть требований нашли своё послабление. Что же им ещё нужно? – заметил Галкин.
– Нашли, но этого им недостаточно. Требуют полного удовлетворения своих иллюзий.
– Мне только что стало известно, Тульчинский выехал их Петербурга и должен днями вернуться сюда. Витимский округ – это его сфера деятельности, с одной стороны, с другой – рабочие весьма доброжелательно к нему относятся, уважают, а посему Тульчинскому, думаю, удастся уговорить их возобновить работы.
