– Они не новы, но всегда были эффективными. Нужно использовать в рядах выборных, и особо в их активе, своих сторонников. Посредством таковых и из простых горняков сомневающихся в пользе забастовки внести кривотолки, а тут в рабочей среде пойдут сомнения и разногласия, а это уже вызовет недоверие к заправилам бунта. И вот тогда, господа, гораздо легче будет предрешить исход волнений.
– Ну что ж, предложение деловое, я бы сказал убедительное. Попробуйте, Константин Николаевич, попробуйте, – заметил Преображенский.
– В таком разе, уважаемый Константин Николаевич, сообщаю: я со своей стороны отчасти позаботился об этом. Есть уже среди этих смутьянов инакомыслящие, так что задачу в некотором роде я вам чуток облегчил, – с самодовольным акцентом в голосе доложил Теппан.
– В таком случае было бы полезным узнать, кто из этих людей конкретно, чтоб ориентироваться и свести их с вновь найденными нашими сторонниками, – ответил Тульчинский.
– Только есть у меня большие сомнения. Вряд ли из задуманного что-либо получится, господа. Мне не нравится всеобщее и нарастающее недовольство рабочих, уж весьма крепко переплелись они между приисками, это меня настораживает и крайне беспокоит, так что только силовые меры спасут положение на промыслах, – высказался Теппан.
– Давайте не будем торопить события, господин Теппан, горячка в таком деле нам не помощник, – возразил Тульчинский. – Крайние меры допустимы, но, не используя мирных переговоров и возможных некоторых уступок рабочим, они преждевременны и пока неуместны. Я предлагаю завтра же, не откладывая, утром собраться в моей резиденции на Успенском и предметно в деловой обстановке обсудить нашу тактику. Полагаю, необходимо пригласить для совещания моего коллегу окружного инженера Олёкминского горного округа господина Александрова, горного исправника Галкина и начальника второй дистанции Савинова.
– Ну и непременно понадобится нам мировой судья Хитун, всё ж, а к судебным инстанциям нам непременно придётся прибегнуть. К тому же им уже были приняты кое-какие решения относительно бастующих. Я попросил его ещё вчера прибыть завтра на Надеждинский, – предложил Преображенский.
– Не мешало бы пригласить и начальника воинской команды штабс-капитана Лепина, весьма-с полезный в этом деле человек, – внёс своё предложение и Трещенков. – Тем более он в настоящее время находится на Феодисиевском, я сам непременно-с поставлю его в известность.
– Не возражаю, – согласился Тульчинский. – Итак, господа, завтра утром, как и договорились, более расширенным составом и проведём совещание.
– И всё-таки я бы не затягивал и применил к рабочим силу, – заметил Теппан.
– Поддерживаю, непременно-с я за такую позицию, – оживился Трещенков.
– Извольте, господа, давайте не спорить и возвращаться к тому, что обсудили. Завтра всё и решим, дела покажут, как будут развиваться события, от поведения рабочих и будем исходить к разрешению проблем, – высказался Преображенский, дав всем понять о прекращении обсуждения темы. – Не знаю как вы, но я, господа, желаю отойти к отдыху.
– Пожалуй, вы правы, мы уж весьма засиделись, – поддержал Тульчинский.
– Спасибо вам, господин Теппан, за ваше гостеприимство и за баньку. Премного-с благодарен, я чувствую себя, словно на небесах, – высказался Трещенков и, встав из-за стола, направился одеваться.
Преображенский и Тульчинский тоже выразили слова благодарности и последовали за ротмистром в предбанник.
Теппан остался довольным беседой гостей. Его воодушевляло, что прокурор и ротмистр, по сути, едины в своих взглядах. А то, что Тульчинский затеял мирные переговоры, это не смущало Теппана. «Ну, позволим мы рабочим малые послабления в их требованиях, однако и сейчас уже ясно – они их не устроят, раз крепко закусили удела. Уж больно сиюминутных удовлетворений своих прихотей захотелось этим гнидам. Главное, есть теперь опора на губернских представителей закона и войска, которые помогут положить конец забастовки. Показать рабочим их место, наказать зачинщиков, пошедших супротив моей воли и против властей промыслов…» – такие успокоительные и радужные теперь мысли плыли в голове Теппана, когда он возвращался домой, проводив приподнятую настроением компанию до гостиного дома.
На следующий день ранним утром Тульчинский отъехал от гостиного дома, хотелось пораньше прибыть в свою резиденцию. Надо было до начала совещания изучить кое-какие бумаги и посмотреть поступившую за время отсутствия почту. Кто-то из рабочих заметил прибытие господина Тульчинского. Эта новость быстро облетела весь прииск, а двое выборных сразу же кинулись оповестить об этом рабочих близлежащих приисков.
С пунктуальной точностью без опоздания в назначенное время прибыли в канцелярию окружного инженера все, кто предполагался к заседанию на Успенском.
– Какая же осведомлённость витает на прииске, господа. Не успели появиться, а о нас уже знают кому ни попадя. Создаётся впечатление, вроде как люди заранее знали о нашем прибытии, – с порога, снимая с себя шапку и пальто, высказался Преображенский.
