Тиберий, тем не менее, не участвовал в завоевании Германии, его две германские кампании в 4-м и 5 гг. были скорее демонстрацией силы. Как таковые они достигли своей цели. Племена, проживавшие на Крайнем Севере, очевидно, поразились, но были не слишком встревожены: они приветствовали его как редкого гостя, не рассматриваемого в качестве постоянного поселенца, они оставались незаинтересованными наблюдателями разворачиваемой более серьезной войны.
Подготовка к войне с Марободом намного превосходила предыдущие германские кампании. В дело намеревались бросить двенадцать легионов с подкреплениями. Тиберий отправился из Карнунта, что рядом с современной Веной, а Гней Сентий Сатурнин, выйдя из Майнца, повел германские подразделения вверх по долине Майна, откуда, двигаясь на восток через Гирканский лес, он достиг границ территории Маробода, где соединился с паннонийскими войсками Тиберия. Такие передвижения гораздо лучше служили знакомству с географией Центральной Европы, чем все беллетристы Рима могли передать последующим векам.
Эти операции были прерваны прежде, чем могли начаться. Восстала не Германия, а Иллирия. Соблазн был слишком велик. Легионы были отозваны и заняты войной с Марободом. Поводом к восстанию послужило то, что паннонийцы и далматы должны были посылать своих людей на эту войну. Мятеж разрастался, и Рим оказался вовлеченным в войну у самых своих ворот.
Иллирийский мятеж вспыхнул слишком рано, чтобы оказаться успешным. Тиберий еще не закончил свою кампанию. Маробод, и прежде рассудительный, вполне способен был выслушать предложения, способствовавшие компромиссу.[15] Он согласился на условия, предложенные Тиберием. Легионы были отозваны. Сатурнин поспешил назад к Рейну, чтобы следить там за порядком. Тиберий поторопился туда, где вспыхнуло восстание, — в Паннонию.
Марободу не суждено было попасть в руки римлян. Он довел свой эксперимент до конца и разделил судьбу всех первооткрывателей и пионеров.
Иллирийское восстание стало событием, перед которым даже Маробод отошел на второй план. Уже более одного поколения жители Паннонии обучались римской дисциплине. Их правители во многих случаях получили римское образование и воспитывались в той же культуре. Восстание, следовательно, было спланировано с размахом и пониманием ситуации, что делало его особенно страшным. И как говорит нам римский историк Веллей Патеркул, никогда еще в истории люди не осуществляли свои замыслы с такой решимостью. Римляне оказались не готовыми к ситуации. Перед ними был народ, который через двести пятьдесят лет будет диктовать свои условия претендентам на римский престол, а предки Клавдия Готика, Аврелиана, Проба, Диоклетиана и Максимиана были достойны своих потомков.
Римские граждане, оказавшиеся по делам или по службе в Иллирии, были перебиты. Воинские части, расположенные в отдаленных уголках страны, были отрезаны и уничтожены задолго до того, как смогли получить помощь. Три армии выступили на поле сражения: одной была поставлена задача очистить страну, другая вторглась в Македонию, а третья направилась в Италию по маршруту Навпорт-Тергесте.
Тергесте находился на близком расстоянии от Аквилеи, и, попав туда, иллирийцы оказались на прямом пути в Италию. Паника, возникшая в Италии, затронула каждого. Даже Август был встревожен. Он говорил в сенате, что, если не будут приняты необходимые меры, враг окажется в Риме уже через десять дней. Это высказывание передавали из уст в уста. Люди знали, что это правда.
Паника порой придает людям крылья и мудрость. Взрыв патриотических чувств в Риме мог бы тронуть и каменное сердце. Были призваны добровольцы, под знамена становились ветераны. Мужчины и женщины, негодные для строевой службы, обязывались предоставить в войско вольноотпущенников. Командование принял на себя Германик. Новое пополнение отличалось скорее рвением, нежели умением, но, по крайней мере, у них была воля к победе. Август направился в Аримин, чтобы быть ближе к месту событий.
Иллирийское восстание не было столь уж неожиданным и внезапным, как это могло казаться римскому наблюдателю. Оно имело свою предысторию. Первое восстание произошло в Далмации, где вождь десидиатов Батон возглавил марш на Салону, крупный прибрежный порт. Ему не удалось захватить город, и он был тяжело ранен выстрелом из пращи, но его командиры вошли в Македонию и одержали победу в сражении при Диррахии. Восстали и другие. Мятеж начался так организованно, и каждый его этап имел столь точный стратегический план, что стало ясно, что эти действия были обдуманы и спланированы заранее. Третьим центром восстания было паннонийское племя бревков, которое возглавил другой Батон. Они направились в Сирмий, большое укрепление на востоке Паннонии у слияния рек Савы и Дуная. Пинны направились в Италию.
