– Итак, компания «ПТЗ» напортачила, устанавливая систему ставен в том доме, и она не сработала. И тогда мальчик запаниковал. Хотелось бы, чтобы вы поняли, Аннабелла. Мы стараемся как можно чаще говорить людям о методах борьбы с зеленой смертью. Есть специальные брошюры, массу материалов можно найти во всемирной Сети. Во всех школах рассказывают об этом как минимум раз в неделю, иногда чаще, особенно в это время года, когда особенно велика вероятность того, что люди захотят выйти на улицу.
– Но?…
Сардонически улыбаясь, Лебниц ответил:
– Но люди не перестают делиться собственными соображениями – и умудряются выдать самую нелепую чепуху за достоверный факт. Видите ли, любой, кто работал в области маркетинга или рекламы, скажет вам, что невозможно достучаться до всех. Всегда найдется тот, кто чего-то не слышал или не знает, а природа, как известно, не терпит вакуума. – Лебниц замолчал и сделал глоток вина.
– Значит, этот вакуум заполняется самой нелепой чепухой?
Делая в ее сторону одобрительный жест, Лебниц ответил:
– Именно. А ребенок, разбивший окно, видит, что ставень не опускается. Естественно, он не хочет умирать. Мальчик слышал рассказы о зеленой смерти и не желает, чтобы это случилось с ним, с его семьей и остальными людьми в доме. А еще он помнит, что бабушка говорила ему о «лучшем способе избавления от НЧС» – так ее здесь раньше называли, – быстро добавил он, видя растерянный взгляд Аннабеллы, – нефритовые челюсти смерти. Как бы то ни было, бабушка говорила, что лучшее средство зашиты от НЧС – это разбавитель для краски.
При этих словах Аннабелла поморщилась. В 2020 году ВОИ выпустила учебник «Жизнь с тибериумом». В течение прошедших лет в него регулярно вносились дополнения, самая последняя его версия вышла сразу после окончания ВТВ в 2035 году. В этой книге разоблачались многочисленные «домашние средства» борьбы с тибериумом. Одним из таких средств, якобы очень действенных, и был разбавитель для краски – благоприятнейшая питательная среда для тибериума.
– Брат этого мальчика велел принести несколько полотенец, окунул их в растворитель для краски и заткнул ими дыру. Он думал, что благодаря этому НЧС не сможет проникнуть в дом, как говорила его бабушка.
– Не получилось? – спросила Аннабелла.
– Нет, мэм. – Лебниц покачал головой. – Вечером ионная буря прорвалась через полотенца, и на этом все закончилось. Зеленая смерть кормилась на этих полотенцах, будто ей подали обед из четырех блюд. Трое людей в доме получили ожоги от тибериума, еще у троих началось гниение. Им пришлось покинуть дом.
Покачав головой, Аннабелла сказала:
– Ужасно.
Териз закатила глаза.
– Это нормально. Мы сталкиваемся с этим каждый день. Вы этого не знали?
«Почему я должна это знать?» – подумала Аннабелла, но сдержалась.
– Моне, могу ли я увидеть людей, пораженных тибериумом?
– Вы не планировали посещение больницы? – спросил один из служащих.
– По правде говоря, я вообще ничего не планировала. Я хотела увидеть, что здесь происходит, и собиралась действовать по обстоятельствам. Я считаю, что репортажи получаются лучше, если они создаются спонтанно, а не планируются заранее. Кроме того, важно во всем разобраться, а следовать плану в этом случае сложно.
Лебниц допил вино.
– Это кажется мне несколько непрактичным.
– Что вы имеете в виду?
– Вас ведь могут загнать в тупик? Или подвести к тому, что не имеет отношения к теме репортажа.
Аннабелла пожала плечами:
– В принципе так почти все время и бывает. Всегда записывают больше, чем необходимо. Из всего, что я когда-либо записала на камеру, я использовала в репортажах менее одного процента. Для этого и существует процесс монтажа.
– Кроме того, – ехидно заметила Териз, – это все должно пройти контроль специалистов ВОИ.
– Конечно, они просматривают мои репортажи. Стандартная процедура. Но это не контроль. Они вносят предложения, но не контролируют то, что мы делаем.
– В самом деле? – с сомнением спросила Териз.
– В самом деле, – решительно заявила Аннабелла. – Вы ведь слышали о свободе прессы, не так ли?
– Господи боже, вы и вправду в это верите, да?
– Вы должны извинить Териз, – быстро произнес Лебниц, прежде чем Аннабелла успела ответить. – Она в плохом настроении примерно с две тысячи двадцать девятого года
Териз покраснела.
– Извините Моне, но…
– Все в порядке. – Немного подумав, Аннабелла решила выдать часть личной информации в надежде, что это поможет присутствующим увидеть в ней человека, а не репортера «Дабл-Ю-Три-Эн». – Я к этому привыкла. В своем родном городе я даже вынуждена пользоваться маскировщиком.
Патель спросил:
– А что это такое?
Один из мужчин добавил:
– Это случайно не те штуки, которыми раньше пользовались нодцы?
– Именно. Это устройство, меняющее внешний вид человека. Оно накладывает на лицо голограмму, и вы выглядите иначе. Братство использовало его, чтобы обмануть системы видеонаблюдения в те времена, когда это было чуть ли не единственное средство безопасности.
Лебниц снова тихонько засмеялся:
