– Меня изумляет, что в прежние времена, когда можно было запросто менять внешность, людей не грабили какими-нибудь изощренными способами.
– Да, я тоже не могла поверить, когда мой босс сказала мне об этом. Но сейчас такая штука настоящая находка для меня.
– Зачем она вам нужна? – резко спросила Териз.
– Потому что люди знают меня в лицо. Они видят меня в своих квартирах и офисах, и я вызываю у них ассоциации с репортажами, которые делаю. И, если репортаж им не нравится, они обвиняют меня. – Они также ассоциировали ее с репортажами, которые им нравились, что, в свою очередь, также вызывало определенного рода преследования, но Аннабелла подозревала, что ее аудитория не слишком это оценит. – Поэтому, появляясь на людях, я пользуюсь маскировщиком, чтобы меня не узнали.
– Неужели вам не хочется, чтобы вас узнавали? – В голосе Териз слышалось ехидство.
Не желая, чтобы ее поддразнивали, Аннабелла ответила:
– Я люблю ездить на работу и обратно домой спокойно. Ходить по магазинам и есть так, чтобы меня не тревожили.
– Мне кажется, – произнесла Териз, – если ваша профессия связана с появлением на публике, вам следует смириться с тем, что вас «беспокоят», – это часть вашей работы.
– И когда работаю, я отношусь к этому нормально, Я никогда не пользуюсь маскировщиком на работе, Териз.
По выражению лица Териз Аннабелла поняла, что допустила тактическую ошибку, обратившись к ней по имени. Но как еще к ней обращаться? Мэр, самый важный человек из присутствующих, нормально относился к тому, что его называют Моне, с чего бы этой женщине беспокоиться из-за таких пустяков?
Аннабелла продолжила:
– В частной жизни я предпочитаю сохранять анонимность. Как и все остальные люди.
– Но ведь вы не такая, как все, верно? – спросила Териз явно враждебным тоном. – Вы репортер «Дабл-Ю-Три-Эн», публичная фигура. Вы думаете, кто-либо из нас пытается скрыть от общественности, кто он такой? Вы что, совсем охренели и думаете, что кто-нибудь из нас может быть «не на работе»?
Все за столом напряглись, когда Териз выругалась. Хотя на «Дабл-Ю-Три-Эн» не были введены ограничения подобного рода, так обычно никто себя не вел. И действительно, Аннабелле хватило бы пальцев на руках, чтобы сосчитать количество раз, когда кто-либо ругался на экране, и все те люди в тот момент были особенно эмоциональны.
«И Териз тоже», – подумала она.
Раньше Лебниц спокойно относился к выпадам Териз и не запрещал ей говорить, но произнесенное перед камерой слово «охренели» заставило его встать.
– Так, Териз, достаточно. Аннабелла гость нашего города, и я не собираюсь обращаться с гостями подобным образом, понятно?
Казалось, совершенно искренне Териз произнесла:
– Прошу прощения, Моне. – Впрочем, вид ее не был таким раскаивающимся, когда она добавила: – Извините, мисс By. Это было грубо с моей стороны.
– Ничего, все в порядке, – ответила Аннабелла. – То, что вы говорили, шло от сердца. Я ценю честность. – Повернувшись к Лебницу, который снова занял свое место за столом, она спросила: – Моне, как вы думаете, могу ли я завтра, помимо посещения больницы, просто походить с вами? Понаблюдать за жизнью города, чтобы понять, чему стоит уделить особое внимание.
– Что ж… – Мэр обратился к Пателю: – Сэл, устроишь это? Распорядись, чтобы Аннабелле было разрешено находиться там, где завтра будем мы.
– Конечно, – ответил тот.
Доедая последний кусочек ло-мейна, Аннабелла думала, во что же она ввязалась.
Капрал Хью Исемби старался не обращать внимания на зуд в руке. Когда его повысили до капрала, ему сделали новую татуировку – татуировку тибериумом, – и она иногда по-прежнему чесалась.
Он лежал на животе в вентиляционной шахте над одним из коридоров Дворца съездов Сан-Диего. На сгибе руки у него покоилась винтовка «Т7», новая разработка. Исемби никогда раньше не бывал в этом полушарии и радовался, что попал сюда, служа Братству Нод.
Вместе с рядовым Войскунским он готовился теперь отразить атаку язычников ВОИ.
Узнав об этом задании, Исемби вызвался добровольцем. Он всегда хотел побывать в Калифорнии – Исемби никогда не видел Тихого океана – и одобрял все, что ослабляло так называемые Синие зоны ВОИ.
При мысли о Синих зонах Исемби ощущал почти физическую тошноту. Земле был дарован тибериум, и как отреагировала ВОИ? Самоизоляцией, строительством стен и попытками его остановить. Неудивительно, что столько бойцов ВОИ погибло от его воздействия. Их настигла кара божья за то, что они отвергали дарованное свыше.
– Надеюсь, эти штуки работают, – пробормотал рядом с ним Войскунский.
– О чем ты?
Войскунский опустил взгляд на свою «Т7»
– О лучевом оружии.
Исемби лукаво осведомился:
– Ты имеешь в виду энергетическое оружие, улучшенное тибериумом?
– Да, лучевое оружие, – ответил Войскунский, качая головой в шлеме. – Вы смотрели спецификации на него? У него очень высокая кривая потребления энергии.
Растерявшийся Исемби ответил:
– Конечно, высокая. Иначе как бы оно выстреливало потоками энергии.
