Теперь придворные девушки украшали ее великолепными драгоценностями, убирали ее длинные, темные с золотистыми отблесками волосы под красное покрывало, спускавшееся ей на грудь, и закрепляли его широким золотым обручем, в который были вправлены жемчужины, бриллианты и рубины... но веселый девичий щебет разом оборвался — на донжоне раздался крик, вырвавшийся из самой мощной во всем замке глотки:
— Тревога! Тревога! Враги!
Как ни печально, но это была правда. Мусульманские воины под желто-черными знаменами мчались к замку и городу Кераку, с которым он был соединен переброшенным через ров мостом из двух пролетов. Саладин был сыт по горло разбоем Рено и двигался к крепости с войском и осадными машинами.
В Краке поднялся переполох, все будто с ума сошли, потеряв голову. Лишь один-единственный местный сеньор, изучив положение, принялся отдавать приказания: прежде всего следовало разрушить связь между замком и городом, на который должен был прийтись первый удар, затем — накрепко запереть Крак и запретить открывать ворота горожанам, если они попытаются укрыться в крепости.
— Это даст нам время, чтобы лучше подготовиться, — заключил он, — а пока мы как ни в чем не бывало отпразднуем свадьбу. Слава Богу, у нас достаточно запасов продовольствия, мы сможем продержаться довольно долго.
— В обычное время, может быть, и продержались бы, — возразила ему жена, — но сейчас у нас много гостей...
— Которые вместе с нами будут защищать крепость, — ведь и речи не может быть о том, чтобы выставить их за ворота. Что же касается свадьбы вашего сына, — уже все подготовлено, и я не вижу никаких причин ее откладывать. Пусть процессия выстраивается и начинает двигаться к часовне!
— Милый мой, знаете ли вы, какая лавина к нам несется? Не скрою от вас, что я встревожена...
— Напрасно вы тревожитесь, этот замок — невероятно прочный, он способен выдержать любой штурм. К тому же мы позовем на помощь.
— Кого? Король, можно сказать, уже умер!
— Если он сам будет не в состоянии прийти нам на помощь, то обязательно пришлет кого-нибудь! Он дал мне слово. Кроме того, у меня есть друзья в Иерусалиме. Я велю разложить на донжоне большой костер.
И пышная свадьба развернулась вовсю, хотя гости были все же порядком обеспокоены. Пока капеллан произносил над соединенными руками жениха и невесты сакраментальные слова, Изабелла чувствовала, как ее радость постепенно тускнеет: хор голосов, славящих Господа, не мог заглушить ужасных звуков, доносившихся из предместий, где мамелюки убивали всех, кто не успел убежать или не смог найти укрытие в городе. Онфруа же все это ничуть не беспокоило, — если бы даже разверзлись ворота ада, он был бы все так же безоблачно счастлив и не перестал бы улыбаться той, что в эти мгновения становилась его супругой.
Однако пир получился не очень-то веселым. Все собравшиеся были обеспокоены тем, смогут ли выдержать многочисленные вражеские атаки стены замка, защитят ли они их от мусульман. Печалились, главным образом, женщины, среди мужчин были и такие, кто предпочел бы сражение, но хозяин замка всех успокоил: с теми запасами, которые у них есть, они смогут продержаться в осаде не один месяц.
Тем временем госпоже Стефании пришли в голову кое-какие мысли, и она осуществила задуманное, не спрашивая на то согласия мужа: приказала нескольким слугам сложить в корзины еду и вино со свадебного стола и отправила все это Саладину с письмом, в котором приветствовала его и напоминала ему о тех временах, когда он, простой воин, оказался пленником в Краке Моавском. С ним тогда обращались не так уж плохо, поскольку христиане и мусульмане тогда были друг с другом весьма любезны; Стефания напомнила ему и о том, как он носил на руках маленькую девочку, какой она была в те давние годы. В память о прошлом она просила его не портить свадьбу ее сына с дочерью короля.
— Знаешь ли ты, в какой части замка находятся спальня и прочие покои, отведенные новобрачным? — спросил султан у старшего из слуг.
Тот указал на помещения, расположенные ближе всего к часовне.
— Скажи благородной даме, что в память о прошлом, о котором мне вспоминать по-прежнему приятно, ее сын сможет мирно провести свою первую брачную ночь: мои камнеметы и мои катапульты не станут стрелять по этой башне!
Ночь и в самом деле прошла так спокойно, словно никакие войска и не окружали крепость, но когда рассвело, Саладин, помолившись и обратясь лицом к восходящему солнцу у входа в свой большой желтый шатер, приказал штурмовать Крак. Восемь мощных катапульт начали забрасывать крепость огромными глыбами, лучники в то же время выпустили такую тучу стрел, что оборонявшимся почти невозможно было высунуться между зубцами, чтобы ответить противникам.
