– Плакать или злиться на виновника проблем сейчас бессмысленно. Диндалиона поблизости нет, а все вы передо мной ни в чем не виноваты, чтобы слушать пустые истерики. Во всяком случае,
– А что будешь делать ты? – почти потребовал ответа призрак.
– Ждать, – повела плечом Тиэль. – У эльфов это хорошо получается. Лильдин не наследник, но в нем течет кровь правителей. Диндалион, утративший милость Леса, не сможет отдать явного приказа о моей смерти, а неявный вступит в противоречие с волей единственного родича, которому благоволит Перводрево.
– Как у вас, эльфов, все запутанно, – ругнулся Адрис, замирая у плеча подруги.
– У вас, людей, еще хуже. Слишком много родственников среди правителей и куда больше амбиций, чем у эльфов. Среди нас мало находится желающих тратить время на попытки добиться власти, чтобы командовать кем-то, утрачивая свободу распоряжаться собой. Неинтересно! – спокойно, будто не поняла сердитой иронии друга, объяснила Тиэль.
– Я так надеялся, что все случившееся не более чем недоразумение, следствие случайной обиды, – горько вздохнул Лильдин, не только глубоко переживавший, но и внимательно слушавший речи Тиэль. – Мечтал уговорить тебя вернуться. Полагал, ты обижена из-за изгнания, но рассчитывал, что долг целителя окажется превыше и примирение состоится. Однако если дядя так виноват…
– О степени его вины пусть судит Лес, а я не вернусь, Лильдин. В Дивнолесье есть место лишь для одного из нас, – печально улыбнулась Тиэль, показавшаяся, несмотря на золото волос и зелень глаз, старше всех в комнате.
– Это все, конечно, мило, вы все друг друга простили, – сварливо заметил призрак, ненавидящий сентиментальность и слабаков. – А что со стрелолистом? Все улажено и стрела просвистела мимо?
Эльфы беспомощно переглянулись, не зная точного ответа.
– Тогда хоть скажите – те остроухие соглядатаи, которые за Альдрином по пятам ходили, ни для кого кинжала не готовят?
– Это мои рейнджеры, тройка прикрытия, – сухо отметил эльф, встревоженный напоминанием о стрелолисте.
– Значит, не наемники с аналогичным поручением. Уже легче, – рассудил практичный дух.
– Возвращайся в Дивнолесье, Лильдин, как можно скорее, если беду можно отвести, Лес ее отведет, – посоветовала Тиэль.
– Хорошо, спасибо, мне очень жаль… – бессвязно, утратив обычно присущую эльфам цветистость речи, растерянно согласился племянник владыки.
– Я присмотрю за ним, – без слов понял эльфийку Альдрин, испытывая рядом с Тиэль чувство, схожее с волей владыки. Вот только если воля Диндалиона давила и понуждала, то желанию Тиэль хотелось следовать самому, и от этого легко и чисто, почти радостно становилось на сердце, словно бы делал нечто в высшей степени правильное и единственно нужное.
Вечер воспоминаний и расспросов о родных Тиэль устраивать не стала. Что толку, если ей закрыта тропа в Дивнолесье? Будь вести по-настоящему срочными, бабушка и дед нашли бы возможность с ней связаться. А так… трепать языком, чтобы потешить сентиментальные струны души, изгнанница не видела смысла.
Пусть всласть поностальгировать после ухода сородичей не удалось, зато немного развлечений на долю Тиэль выпало уже вечерней порой. Грохот и сдавленная ругань у входной двери особняка послужили сигналом к началу нового представления.
На сей раз в паучьей сети-ловушке, заново восстановленной работящей паучихой, ворочался Миграв. Весь взъерошенный, с бешено вращающимися глазами, оборотень походил на безумца. Как-то ухитрившись перекусить острейшими клыками пару нитей паутины, затыкающих рот, стражник требовал ответа от Адриса, витающего вокруг и совершенно очевидно наслаждающегося беспомощным видом хамоватого гостя.
– Ты, призрак, скажи, Тиэль записку мою читала?
– Не-э-э, – трагически взвыл дух.
– Не передал? – рыкнул Миграв, тщетно пытаясь добраться клыками до следующей нити и одновременно когтями разрезать другие, пеленающие тело. Сабельной остроты коготки, в которые трансформировались ногти на обеих руках стражника, паутину Теноби не брали.
– Опоздал ты со своей запиской, – почти спокойно и умеренно скорбно, как и подобает приносить трагические вести настоящему мужчине, констатировал Адрис.
– Так сейчас предупреди! – задергался с утроенной силой и занервничал вдесятеро против прежнего собеседник.
– Некого предупреждать, – отрезал дух.
– Как некого? – хрипло просипел оборотень, выгнувшись в паутине.
– Заходили уже эльфы, говорила с ними Тиэль, – теперь уже совершенно скучающе-светским тоном пояснил Проклятый Граф, в эту самую секунду с большой долей вероятности проклинаемый Мигравом вторично.
