– М-да… – статский советник схватился за голову. – Что я скажу князю-главноначальствующему?
– Но ведь он уехал? – спросил сыщик.
– Да, убыл в Петербург. Теперь до августа не покажется, а то и до сентября.
– Ну и не забивайте себе голову. Фрезе нормальный, он… – Лыков замешкался, подыскивая слово.
– Он поймет, – подсказал полицмейстер. – И поможет, чем надо.
– Да, помощь Александра Александровича понадобится, – согласился Трембель. – Ваше дознание, Алексей Николаевич, выводит дело на новый уровень. Замешаны такие фигуры, в генеральских чинах… Надо готовить секретную операцию, пора разоблачить мошенников. Берем в разработку кассиров вместе с их начальником: смотрим их формуляры, соответствие расходов доходам, счета в банках, что записано на родственников…
– Дело не в одном Козюлькине, – осторожно начал сыщик. – Динда-Пето сказал, что здешняя полиция продажна. Отдавай ей десять процентов добычи и грабь, сколько хочешь.
– Что?!
– Абрек так сказал, не я.
Кавказцы переглянулись, и Ковалев спросил:
– А фамилии он назвал? Кто потворщик?
– Сейчас пойдем и узнаем! – грозно заявил начальник особого отдела.
Трое полицейских приехали в Метехский замок уже под вечер. Их встретил растерянный князь Чиковани. Лыков сразу понял, что случилось неладное. Он взял помощника смотрителя за рукав:
– Не уберегли?
– Ва… ваше высокоблагородие…
– Как это вышло? Я велел никого в камеру не пускать.
– Парашечники, ваше высокоблагородие. Они, сволочь.
– Яснее, князь, яснее!
Трембель и Ковалев начали одновременно наливаться красным цветом. Статский советник рявкнул так, что Чиковани отпрянул:
– Доложить, что произошло!
– Арестант Елизбар Чолоков отказался выносить из своей камеры парашу. Абрек, им не полагается. Я… виноват, не подумал. Приказал вынести ее дежурным по этажу. Они зашли, двое. При надзирателе, как положено. И один из них, арестант Хочолава, ударил абрека ножом.
– Убил?
– Так точно, убил.
– На глазах у всех? – не поверил Трембель.
– На глазах… Сказал на допросе, что он кровник Динда-Пето и мстил за смерть двоюродного брата.
Лыков повернулся и направился к экипажу. Начальник особого отдела окликнул его:
– Куда же вы, Алексей Николаевич? Надо дознать все, как было.
– Дознавайте, – вяло ответил сыщик. – Я вам такого «языка» привел…
Дошел до фаэтона, постоял, потом плюнул в сердцах и двинулся в одиночестве за ворота. На душе было мутно. Имадин говорил про кровников. И угадал. Неужели правда? С одной стороны, так могло быть, конечно. У каждого абрека длинный список злодеяний. Это на Руси убили, и убили. Мстить доверяют полиции, пусть она ловит, царь ей за это жалованье платит. Но тут, на Кавказе, все иначе. Весь род потерпевшей стороны считает своим долгом найти и покарать злодея. Даже в тюрьме на глазах у стражи.
А с другой стороны, опять оборвана важная ниточка. Багдасаров, Шмыткин, теперь вот Динда-Пето. Как только он, Лыков, находит важного свидетеля, тот сразу погибает. И все это цепь случайностей? Не может быть.
– Имадин! – сообразил сыщик и стал ловить извозчика. Ведь чеченец сейчас единственный живой свидетель. Он менял краденые купюры, ходил в казначейство… Значит, постараются устранить и его.
Когда Алексей Николаевич ворвался в номер, Имадин сидел под настенником и читал газету. Практиковался в русском языке.
– Уф! Все в порядке?
Чеченец поглядел на друга и спросил в ответ:
– Что-то случилось с Динда-Пето?
– Да.
– Его зарезали в камере, будто бы кровник. Так?
– Так.
– Ловко.
Алибеков отложил газету и задумался.
– Я… – начал было сыщик, но отставной разбойник жестом остановил его. Так в молчании прошла минута, потом Имадин поднял глаза:
– Мне надо спрятаться.
– Согласен. Потребуются документы, но их я сделаю.
Тут в дверь постучали, и вошел полицмейстер.
– Алексей Николаевич, Имадин Алибекович, едемте ко мне.
– Зачем?
– За документами. Сами понимаете…
Имадин бросил быстрый взгляд на друга, тот кивнул: вот видишь!
Через полчаса в кабинете полицмейстера хозяин протянул Лыкову бланк.
– Это вид на три года, с полицейской явкой[42] города Тифлиса, моей подписью и печатью. Чистый. Впишите туда вымышленные имя и фамилию, так, чтобы даже я их не знал.
Алексей Николаевич как раз об этом и хотел просить Ковалева, только не решил, как сказать.
– Спасибо, Георгий Самойлович!
– Еще понадобится оружие.
– Я дам Имадину маузер Динда-Пето.
Тут чеченец запротестовал:
– Оставь его себе, это хорошая штука. Сто рублей стоит!
– Прикажешь дать плохую? – рассердился сыщик. – Твоя жизнь в опасности!
– Ну и что? Она давно уже в опасности, лет двадцать как. Но и твоя, кстати, тоже. Я-то уеду и спрячусь. Ты один будешь знать где. А куда спрячется Лыков?
– Никуда, – поддержал Имадина полицмейстер. – Алексей Николаевич, мы можем приставить к вам человека. Ненадолго. Но что это даст?
– Я сам буду себя охранять, – заявил коллежский советник. – Так не возьмешь маузер?
– Пока вы ходили по совещаниям, я уже купил себе браунинг, – чеченец вынул из кармана пистолет и показал его. – Так что вооружать меня не надо.
Ковалев нахмурился:
– А… Простите мой вопрос, Имадин Алибекович…
